Дверь мельницкого дома была на запоре, из трубы не вилось дымка, и даже оконные ставни были наглухо закрыты. Наверное, бывший мельник, этот восставший из могилы призрак, сейчас ехал, пощелкивая кнутом, по какому-нибудь венецианскому шоссе покупать всяческие дорогие товары своему господину — епископу, — а может быть, и самому дьяволу. Да если бы он даже и спускался сейчас с холма на своей ветхой повозке, всадник бы не испугался. Кто станет бояться жалкого старикашки?!

И он улегся в луговую траву, свободно разметав по ней руки и ноги. Предавшись мечтам, он и сам не заметил, как задремал.

На память ему пришел тот день, когда он, нищий, жалкий, замерзший и голодный, пришел на эту мельницу по глубокому снегу, пробиваясь сквозь сугробы в человеческий рост, и добыл книгу-реликвию, с которой началось его счастье. Теперь-то он твердо стоит на ногах, ходит в шляпе с перьями, имеет в кармане деньги и векселя и может выдавать себя за дворянина. А воскресший мельник со своей кривой пастью, который, возможно, еще появится в его жизни, конечно же, не приходил из ада. Он вообще был не реальным, а скорее, выдуманным существом, ибо адский огонь существует только в головах попов — так объяснял ему Брабантец, объездивший все до одной страны, в которых жарят свиное сало на углях. Но что это за шум донесся вдруг до его ушей? Похоже на то, что турецкий султан штурмует Венецию. Несметное множество глоток вопило со всех сторон! Чего хотят эти люди, откуда они, что кричат? Со всех сторон низкие, высокие, глухие и пронзительные голоса кричали неизвестно кому одно и то же: — Бегите сюда! Бегите сюда!

Шведский Всадник огляделся. Где эти крикуны, чего им здесь надо? Но вблизи никого не было видно — лишь его лошадь щипала траву. Голоса тоже пропали — вокруг жужжали одни только пчелы.

Он прислонился к ограде, опустил голову на грудь и снова услышал те же голоса. Сотни разных голосов вблизи и вдали то тише, то громче взывали:

— Бегите сюда! Все сюда!

И вновь тишина.

Шведский Всадник хотел встать, но не смог. Какая-то непонятная сила держала его, одновременно поднимая над землей. Она несла его все выше и выше, а вокруг звучали все те же призывы. Так продолжалось до тех пор, пока вновь не наступила тишина.

Он парил высоко посреди облаков, а небо над ним так сияло, что глаза его не могли выносить этого света. Закрыв лицо руками, атаман разглядел сквозь пальцы трех мужчин, сидящих на трех престолах, к которым вели три ступени. Все они были одеты в подбитые мехом мантии и красные башмаки. Тот, кто сидел посередине, был ему знаком по иконам — то был святой Иоанн Богослов, апостол и канцлер небесного царства. Перед тремя престолами стоял гигантского роста ангел-херувим с обнаженным мечом в деснице, а вокруг голова к голове теснились небесные силы — человеческие фигуры в белых одеяниях. Они-то и взывали столь грозно:

— Бегите сюда! Бегите сюда! На суд во имя Господне!

Ибо каждый должен был видеть, как совершится суд.

— Votге tгеs humble serviteur!— пробормотал Шведский Всадник, склоняясь в почтительном поклоне перед апостолом Иоанном и снимая свою шляпу на дворянский манер. И никто из троих не удостоил его взглядом. И когда небесные жители умолкли, возвысил голос ангел с мечом. И голос его прогремел как раскат грома:

— О, члены Высшего суда, я вопрошаю вас: настал ли день и время свершить суд над этим грешником, призванным с земли?

И все три мужа в мантиях ответили хором:

— Так повелел Всемогущий Судия! Быть посему! Время настало!

Ангел с мечом взглянул в сияющую высь и воскликнул:

— Всемогущий Господь, Судия и Повелитель! Истинно ли будет свершить суд уже ныне?

И страшный голос Бога, подобный порыву бури, ответил с высоты:

— Суд собран воистину, и кто имеет обвинить, да явится и обвиняет!

В небесном воинстве послышался шепот и шелест крыльев.