— Как могло быть, что ты предал своего товарища в беде? — строго спросил другой святой. — Или в душе у тебя угас свет Божий?

А святой Иоанн покачал седою головой: — Сказано много, да, может быть, не все это правда? Не хочу я верить в такое страшное дело! Обвинитель! Где твои свидетели?

«Да, есть ли у тебя свидетели? — робко подумал Шведский Всадник, в сердце которого ужас мешался с надеждой. — Где ты их найдешь, свирепый ангел? Никто ведь ничего не видел».

— Свидетели готовы! Они ждут, чтобы Высший суд выслушал их, — грозно проговорил ангел. — Дайте им место, ибо их будет много.

По его знаку небесное воинство раздвинулось, освободив большое пространство. И ангел запел глубоким басом:

И тут из бездны поднялись безгласные вещи — земные свидетели. Шурша, скрипя, свистя голосом ветра, гудя голосом огня в очаге, начали они говорить, и небесные судьи внимали им и понимали их речи…

— Свидетели сказали и были услышаны. Преступление установлено! — произнес Иоанн.

— Он виновен! — подтвердил голос Бога. — И я определяю ему участь: он один понесет свой грех до конца дней своих и не умрет, пока не отдаст свою жизнь, чтобы искупить его, и никому он не сможет признаться в грехе своем, кроме ветра и земли!

Шведского Всадника била смертная дрожь. Прижав ладони к вискам, он ползал на коленях, не смея поднять глаза на судей. И небесные жители плакали круг него о его погубленной душе, и даже ангел с мечом, казалось, сжалился наконец и сказал, глядя ввысь:

— Всемогущий Судия! Тяжкую кару присудил Ты этому человеку! Не будет ли ему милости Твоей?

— Не будет ему другой участи, кроме той, что Я сказал вам! — прогремел голос Бога. — Я отдаю его тебе, чтобы своей волей и своей кровью он искупил свою вину и чтобы ты свершил ему судьбу по слову Моему!

Ангел покорно склонил голову.

— Я беру его в руки мои, — ответил он, — и сейчас же верну его на зеленый луг.

Очнувшись от своего ужасного сна, Шведский Всадник поднялся на ноги. Он потянулся, протер глаза, прошелся по лугу и отвязал своего коня.

«Если это не просто сновидение, а верная весть, — думал он, въезжая на холм, — то и тогда мне не надо бояться огненного гнева Бога. Ибо раз Он не хочет, чтобы мое прошлое открылось людям, то и я не хочу. Я буду дураком, если признаюсь людям в том, кем я был и что успел натворить. Высший суд — другое дело, там трубят такие трубы, что у смертного человека уши лопаются, там и зола с камнем могут давать показания. Но ведь все это было только во сне…»

Однако ему показалось странным и непонятным, что в своем сне он испытал такой ужас, какого не знал за всю свою трудную и опасную жизнь. Здесь, на земле, он не мог понять, почему там, на небесах, его охватили такие чувства. Да и времени раздумывать над этим у него не было — он торопился добраться до имения невесты Торнефельда. Ее судьба больше заботила его сердце, чем его собственная.

Где бы он ни ехал, ему встречались поля, расцвеченные великолепными красками зрелого урожая. Сразу было видно, что их вовремя засеяли и содержали надлежащим образом. Стояла хорошая погода, и повсюду виднелись прилежно убиравшие хлеба работники, жнецы, косари и сноповязалыцицы.

«У здешнего хозяина твердая рука! — заметил про себя Шведский Всадник. — Теперь тут уже не то, что было. Наверное, барышня вышла замуж, а я опоздал как последний дурак. На дворе теперь заправляет новый господин, который знает толк в хозяйстве. Вот и кончилось мое счастье, так и не начавшись!»

Но когда он приблизился к барской усадьбе и завидел соломенные крыши знакомой деревни, картина резко изменилась: поля стали запущенными, заросшими осотом и васильками.