Вдруг Лена подтянула к себе ноги.

— Твою ж… что ты делаешь? Ты весь ледяной!

Она ощутила, как в ее промежность медленно врезается что-то очень холодное.

— Л.Д.М., перестань, я сказала, нет. И согрейся для начала под горячим душем!

Она почувствовала, как ее резко схватили за колени, так сильно, что она не смогла даже закричать.

Холод накрыл ее всю тяжелым одеялом.

Ее бедра были раздвинуты так сильно, что затрещали.

Затем в нее врезалась сокрушительная масса и проникла так резко, что боль наэлектризовала Лену до основания черепа.

Она почувствовала, как что-то вливается в нее и набухает… набухает… Она завизжала не своим голосом. Внутренности напряглись и наконец разорвались под чудовищным давлением. Лена корчилась от боли, а холодная масса давила на нее изнутри и прижимала сверху. Она видела только мутное облако, но испытывала невероятное давление.

Лена больше не кричала.

То, что вырывалось из ее рта, было уже нечеловеческим воплем.

73

Три крошечных точки посреди темного леса. Они шагали в этом океане зелени. Итан резко поворачивал луч фонарика при малейшем звуке, всякий раз вызывая заговорщическую улыбку на лицах Тома и Оуэна.

Они шли быстро, сначала по тропинке в саду Спенсеров, потом Оуэн повел их через лес, и им пришлось замедлиться; обходить корни и уворачиваться от нависающих скал было не так просто, тем более в полной темноте. Здесь, под кронами деревьев, не было видно ни лунного света, ни северного сияния. Неровная и полная ловушек земля была совершенно темной.

Огромные стволы терялись в вышине. С наступлением ночи все оттенки померкли, остался только серый лес, чье нутро шелестело.

Они миновали заросли ежевики, пробирались через пни и поваленные деревья, шли сквозь камыши, когда Оуэн скомандовал поворачивать на запад. Он иногда останавливался, не находя в темноте нужных ориентиров.

— Не торопись, — говорил Том.

Но несмотря на мягкий тон, его голос выдавал нетерпение. У них было мало времени. Том просто умирал от тревоги. За свою жену, за детей.

Пот тек по ним ручьями, когда они добрались до оврага, по дну которого пробегал тихий ручеек.

— Мы у входа в овраг, — сообщил Оуэн. — Еще десяток метров, и где-то четверть часа мы сможем не опасаться волн.

— Но я не вижу никаких скал, — удивился Том.

— Они там есть, правда, за этими деревьями, в темноте их не видно.

Итан не стал больше ждать.

— Пойдемте. Нам еще забираться на гору Венди, на это тоже нужно время.

Лейтенант жалел о многом. Список того, что он хотел бы успеть сделать до блэкаута, рос с каждой минутой. Он явно оказался не на высоте. Был недостаточно прозорлив, недостаточно старался. Прекрати уже самобичевание! Сейчас не время!

Отпустить Алека Орлахера с напарником, взяв обещание, что они отправятся к Шнурку перезапустить сигнал, было явной ошибкой. Непростительной наивностью. Как он мог поверить, что Алек не воспользуется такой прекрасной возможностью слинять? Это было слишком поспешным решением…

В конце концов, Орлахер приехал специально для этого… И он играл в открытую, признал свою ответственность. Тогда почему он не взял трубку? Ты прекрасно знаешь.

Надо смотреть правде в глаза.

Но, может, у них получилось!! Может быть, в городе больше нет Эко! В конце концов, как он мог бы проверить? Ведь они сами прошли сейчас пару километров, не встретив ничего подозрительного.

— Я знаю, кто стоит за всем этим, — начал он, поняв вдруг, что никто кроме него не знает правды.

Том остановился.

— Как давно?

— Я узнал буквально только что.