— Я пойду первым, — предупредил Коннор, держа бензиновую бомбу наготове. — У тебя еще есть?

— У меня осталось две.

— Отлично, будешь замыкающим. Кори и Адам пойдут между нами. Парни, возможно, придется пробежаться, вы готовы?

Адам кивнул, но Кори молча встал и протянул руку.

— Я тоже хочу. Мне тоже нужна бомба.

— Но у у меня всего одна зажигалка.

— Без бомбы я никуда не пойду.

— Кори, я не могу тебе…

— Дай мне ее!

Коннор вздохнул и резко сунул ему в руки одну из самодельных бомб, затем развернулся и пошел к выходу, а все последовали за ним.

Чад догнал Кори.

— Я знаю, что ты хочешь сделать.

— Тогда помоги мне.

— Но если мы тоже умрем, думаешь, в этом будет смысл?

— Эта дрянь убила мою сестру. Я хочу отомстить.

— Я тоже, но не ценой наших жизней. Джемма бы этого не хотела.

— Да пошел ты на хер со своими рассуждениями о том, чего бы Джемма хотела! Она хотела бы жить!

— Ох! — занервничал Коннор. — Заткнитесь! Они нас услышат!

Они вышли на балкон, с которого просматривался весь зал. Коннор проверял каждый темный угол, прежде чем сделать хоть шаг, как настоящий разведчик. Спустившись, они остановились у стеклянных дверей и выглянули на Мейн-стрит. Улица была пустой и темной, и от этого было только страшнее. Опасность могла появиться из-за любого угла.

— Мне это не нравится, — признался Адам.

— Слишком поздно, — ответил Коннор, — в ином случае тебе придется остаться здесь одному.

Предводитель их банды повернул кепку козырьком к затылку и затянул потуже, чтоб она не слетела, если им придется бежать.

Коннор толкнул дверь и шагнул под козырек крыльца. Все последовали за ним, пригнувшись. Чад увидел между машин чуть поодаль жидкую массу. Все, что осталось от Джеммы. Он с трудом сдержал рвотные позывы и постарался загородить это кошмарное зрелище от Кори.

В окружавшей их тишине не было ничего естественного. Ни электрического треска, никаких признаков жизни, ни даже отдаленных голосов. Тишина впечатляла даже больше, чем валяющаяся тут и там одежда, едва прикрывавшая оторванные конечности.

Коннор показал на запад, в направлении площади Независимости, потом прижал палец к губам. Все кивнули.

Они прошли вдоль нескольких машин, у многих из которых были выломаны дверцы, а рядом лежали трупы, точнее, нижняя часть тела или конечности. Такое впечатление, что Эко сожрали самые сочные части…

Где-то прогрохотал мусорный бак или другой металлический объект, и мальчики застыли в страхе.

Ничего не было видно. Ни движения, никаких угрожающих теней.

Цветные арабески все так же танцевали в небе, и Чад увидел некоторое сходство с лентами ДНК, как их изображали в школьных учебниках. Может, северное сияние — это ДНК космоса?

Трое мальчиков ушли далеко вперед. Он ускорился, оглядывая тротуар и фасады зданий через дорогу. В темноте трудно было разглядеть что-либо. Если Эко решит подкрасться, он даже не успеет заметить. И Чад знал, что будет дальше.

Джемма не успела даже вскрикнуть. Чад, во всяком случае, не помнил этого.

Но какой же страх был в ее глазах. Ужас, какого Чад в жизни не видел. У него в горле встал ком, и при мысли о ее последнем взгляде по коже побежали мурашки.

Мальчики остановились, и у Чада заколотилось сердце. Что они заметили? Он не хотел снова увидеть одну из этих теней. Никогда больше. У него не хватит сил, он не выдержит.

— Чад, впереди! — крикнул Коннор.

Чадвик вдохнул побольше воздуха, стараясь набраться смелости, и выглянул из-за клумбы, за которой они прятались.