Когда она вошла в столовую, Никколо и Филиппо уже сидели за столом. Филиппо смотрел в противоположную сторону. Скорее всего, он вышел к ужину только по настоянию Никколо.

– Симпатичный костюмчик, – сухо прокомментировал Никколо.

– Спасибо, – ответила она без выражения.

– Как ты можешь говорить с ней! – вспыхнул Филиппо. – Она вообще не имеет права тут быть!

– Но я здесь, и никуда не уйду, – сообщила Кьяра. – Я больше не буду просить у тебя прощения за то, что сделала девять лет назад, Филиппо. Но знай, что за все эти годы не было ни одного дня, когда бы я не вспоминала о тебе, не думала, где ты, что с тобой. Я приехала, потому что не могла больше так мучиться.

– Каким образом ты нас нашла? – прервал ее Никколо.

– Я приехала к Аделине. Она моя дальняя родственница. Я родилась и выросла в Санто-Феличе. Странно, что там меня никто не узнал. Наверное, просто забыли о моем существовании. Но раньше или позже это должно было случиться.

– Значит, ты и раньше знала о нашей семье?

– Семье Виченци? Конечно. Но это не имело для меня никакого значения.

Он ей не верил, это было видно по лицу. Ни он, ни Филиппо Кьяра почувствовала, как ее решимость дрогнула.

– Ты ведь хорошо ко мне относился, – жалобно сказала она сыну. – Я ведь тот же самый человек.

– Нет, другой, – отрезал мальчик.

Тереза принесла кофе. Испуганно переводя взгляд с одного лица на другое, она поставила на стол кофейник и торопливо удалилась.

В воздухе было разлито напряжение. Кьяра физически чувствовала ненависть, волнами исходящую от сына. Быстро доев мороженое, он встал и вышел из столовой. Никколо разлил вино по бокалам и включил легкую музыку, а затем пересел на диван, откинув голову на спинку и прикрыв глаза, словно давая понять, что не желает больше говорить.

Кьяра терпела какое-то время. Но потом не выдержала. Подсев к Никколо на диван, она прижалась губами к его губам со всей возможной страстью. Но его губы оставались холодными и неподвижными.

– Ты действительно считаешь, что все это время я притворялась? – спросила она убито.

– В сексе – нет.

– Но между нами был не только секс. Ты сам знаешь!

Он смерил ее с ног до головы презрительным взглядом, нарочито задержавшись на длинных ногах, тонкой талии, высокой груди.

– Теперь уже не знаю. Мне только казалось, что я знаю о тебе все. Мне казалось, что ты честна со мной.

– Я солгала тебе только в одном, – умоляюще сказала Кьяра. – Я просто боялась признаться. Подумай сам, Никколо, если бы ты знал, кто я такая, разве ты позволил бы мне увидеть Филиппо?

– Скорее всего, нет, – ответил он жестко. – Мой сын никогда не изъявлял желания видеть свою родную мать. Но я мог спросить его об этом. Тогда Филиппо решил бы сам, нужна ты ему или нет.

– А если бы он отказался? Мне хотелось увидеть его хотя бы один раз, чтобы знать, какой он, чтобы можно было вспоминать его лицо. Ему было всего несколько месяцев, когда меня увезли. У меня не осталось ничего, даже фотографии. – Кьяра торопливо смахнула слезы, которые сами катились из глаз. – Ты не представляешь, как я жила все эти годы. Сначала я ненавидела всех: брата, который меня увез, мать, которая за меня не заступилась, саму себя… Больше всего саму себя.

– И ты до сих пор всех ненавидишь?

Кьяра медленно покачала головой.

– Какой в этом смысл?

– А почему ты решила начать поиски именно сейчас?

– В этом году умерла моя мать.