– Потом его напоили мертвой водой, – я решил не вдаваться в подробности.

– Тоже Арси? – уточнил Локи.

– Нет. – Ну, темни, не темни, все равно не скроешь. – Мирна. Чтоб избавить его от страданий. Арси поставил Инсилая под плеть и грязь.

– Сколько раз нужно повторить, что жалость – плохое чувство, прежде чем эта истина наконец дойдет до ума, – проворчал Локи. – Что потом?

– Потом Мирна вспомнила про серьгу, и они с Ронни пробрались за ней в крепость. Ронни попал в дворцовую конюшню, а про Мирну я ничего не знаю. Если свободна – придет сюда. Мы договорились встретиться в пещере.

– Сколько времени прошло с момента, как вы расстались?

– Двое суток.

– Она уже не придет. Ладно, а с Инсилаем что?

– Говорят, что он умер, но сторожат как живого. Охрана утроенная.

– А Таур?

– Ни слуху, ни духу.

– Плохо, но не смертельно, – Локи обернулся к Мане, внимательно следившей за нашей беседой. – Придется отправиться в крепость, девочка. Ты готова?

– Да, – она сделала шаг вперед, ее зеленоватые глаза сверкнули в темноте.

– Пошли, – Локи встал с камня и взял меня за руку. Другой рукой он держал сумку.

– Мой кузен будет ждать нас завтра в полночь у тайного хода, – сказал я. – Скоро утро, мы не успеем проскочить посты до рассвета.

– Мы проскочим их через пару секунд, – успокоил Локи, – возьми Маню за руку и попытайся вспомнить крепость во всех подробностях.

– Изнутри или снаружи?

– Я не собираюсь бегать вокруг замка, вспоминай изнутри.

Я взял руку Мани, и ток пробежал по моему позвоночнику. Ее пальцы, нежные и прохладные, как лепестки белой лилии, навели в моих мыслях полный сумбур. Только этим я могу объяснить то, что, изо всех сил пытаясь представить себе покои кузена Дью, я почему‑то увидел коридор нулевого уровня, куда, как и обещал Локи, мы все втроем через пару секунд и попали.

Глава 57

Вихрь исчез, мир остановился. Кира стояла посреди маленькой полутемной комнаты. Где‑то под самым потолком тусклые слепые оконца, низкая деревянная кровать у стены, стол, заваленный какими‑то склянками. Воздух, сырой и холодный, был так пропитан запахом лекарств, что его можно было глотать, как микстуру.

– Кира!

Она увидела его и окаменела. Кирилл лежал в постели. На осунувшемся лице жили только глаза, остальное казалось мертвой маской. Увенчанная перстнями рука, бессильно лежащая поверх простыни, белизной могла успешно соперничать с полотном. Всегда уложенные волосы Кирилла небрежно разметались по подушке. Кира ахнула и бросилась к возлюбленному.

– Господи, что случилось? – она остановилась в полушаге от кровати, боясь дотронуться до него.

– Ничего страшного, – голос его был тихим и усталым, – все нормально. Я так рад видеть тебя. Ты мне очень нужна, любовь моя.

– Великий Мерлин, что происходит? – Кира упала на колени у постели больного и прижалась щекой к его руке. Кирилл вздрогнул.

– Не бойся, моя королева, – он провел пальцами по ее щеке, – все будет хорошо. Поцелуй меня.

– Что с тобой, – она коснулась губами его пальцев, они были очень сухими и горячими, – у тебя жар?

– Успокойся, ты со мной, и я уже почти здоров. Какое счастье, что ты есть… – он приподнялся на локте и поцеловал Киру. Легкая простыня скользнула вниз. Кира вскрикнула и отшатнулась, увидев бинты с пятнами крови на груди Кирилла.