Сказано, сделано. Только я рукой махнула, как что‑то грохнуло, свистнуло, стены закачались, пол из‑под ног выпрыгнул, прямо‑таки целое землетрясение получилось. Я вцепилась в руку Рональда, не дай бог, он останется здесь, а меня выкинет в Москву к злодейской тетушке, что тогда? Но ничего особенного не произошло. Как стояли мы в подземелье, так и остались стоять, только цепей на Ронни, кажется, прибавилось.

– Что‑то не получилось, – констатировал Рональд.

– Да, на Москву не похоже, – согласилась я, с сожалением отпустив его руку. – Но, кажется, я знаю, в чем дело. Маман заблокировала дом на вход и выход.

– Плохо дело, – вздохнул Ронни, – ладно, попробуем по‑другому. Возьми черную палочку, сосредоточься и скажи, что хочешь, чтобы пропали цепи.

То ли руки у меня под колдовство не заточены, то ли палочка бракованная попалась. Серебряной паутине вообще ничего не сделалось, она только мелодично звякнула, а железная цепь и вовсе повела себя, как взбесившаяся анаконда. Сперва она развернулась во всю длину, потом стукнула меня свободным концом по лбу, так, что у меня искры из глаз посыпались, со страшным грохотом изогнулась на полу и снова обвилась вокруг Ронни, да так сильно, что чуть не придушила его, он даже вскрикнул от боли. Я потерла шишку на лбу и спросила:

– Еще что‑нибудь попробуем или сделаем перерыв.

– Больно? – посочувствовал Ронни. Голос у него был какой‑то сдавленный, видать, крепко его цепью прижало

– Не очень, – соврала я. Хотя шишка болела зверски, расстраивать Рональда мне совершенно не хотелось.

– Приложи что‑нибудь холодное, – посоветовал Ронни. Я огляделась вокруг, но ничего подходящего, кроме фонарика, не нашла, его и приложила.

– Нам нужна помощь, – подумав, сказал Рональд. – Сами мы не справимся. Было б зеркало, связались бы с Варварой. Можно попробовать сотворить, если взять красную палочку…

– Не надо ничего творить! – с колдовством у нас как‑то не очень, а я весьма кстати вспомнила про инсилаевское зеркало. – Был у нас здесь один деятель. Может, ты его знаешь, некто Инсилай.

– Кто?! – Ронни дернулся в своих цепях с такой силой, что железо угрожающе загрохотало. – Ты ничего не перепутала? Здесь был именно Инсилай?

– Ну, во всяком случае, мамаша моя его так называла. Только он так резво отсюда дернул, что забыл свой зазеркальный мобильник. Он тебя не устроит?

– Конечно, устроит, тащи скорее.

Я рванула вверх по лестнице. Конечно же, не заметила пограничную стену и, протаранив ее своим многострадальным лбом, влетела в чулан. В доме по‑прежнему была тишь да гладь. Я схватила зеркало и помчалась обратно, прихватив заодно железнодорожный фонарь. Он хоть и размером с маленький чемодан, зато светит, как прожектор. К моменту моего возвращения Ронни стало хуже. Голова его бессильно склонилась на грудь, под глазами легли темные круги, на висках забились синие жилки. Хотя, может, и раньше так было, просто сейчас стало больше света. Но цепочек серебряных на нем точно поприбавилось, они его уже в два‑три слоя опутывали.

– Ронни, – он с видимым усилием поднял голову. – Я принесла.

Рональд посмотрел на зеркало в моей руке и попросил:

– Поднеси его поближе ко мне. – Я подняла руку почти к его глазам. – Свет мой, зеркальце, – забормотал Ронни, – соедини меня с 7666 В.

Никакой реакции. Зеркало даже искоркой не ответило. Он мучился с проклятым стеклом минут десять. Все без толку. Наконец он сдался.

– Ты уверена, что это его зеркало, – спросил Ронни, глядя на меня усталыми глазами.