|
Визит в Гамбург нельзя откладывать, фрау Генцель – самое слабое место в нашей гениальной конструкции. Эта старая немецкая макаронина, наверное, выжила из ума на старости лет и перестала понимать человеческую речь. И слышать не желает, что от нее требуется, хоть тресни. Конечно, можно было просто самую малость поколдовать, но я уже по стольким статьям нарушил закон, что скоро мной заинтересуется не Варвара, а комиссия по магической этике. Не стоит лезть на рожон. Проще смотаться туда‑сюда и не озадачиваться больше этим вопросом. Итак, программа‑минимум. Гамбург. Оттуда связаться с Варварой и рассказать, что конфликт улажен. Прихожу к Генцелихе с желтой розой надежды, улыбаюсь, популярно объясняю, что ошибочка вышла с ее участием, пардону просим. Старая коза тает от оказанного внимания и с удовольствием подтверждает, что претензий не имеет, чистая правда, между прочим. Я с легким сердцем отбываю в Мерлин‑Лэнд. Программа‑максимум. Все то же самое плюс об имеющем место обмане никто не догадается, включая Варвару и магическую этику.
Если все пройдет гладко, черт с ним, с бизнесом, всех денег не заработаешь, забираю свои нефтедоллары и покупаю виллу с бассейном, садом камней, водопадами и фонтанами. Запущу везде золотых рыбок и буду с ними плавать наперегонки. О, Кэт в дверь стучит и даже говорит что‑то. Ага, хвала небесам, красотка ее из дома подалась. Видать, пошла со своей голосистой подружкой новые гадости разрабатывать. Вылез из бассейна и с великим сожалением вернул ванну в первозданное состояние. Только собрался выйти, как обнаружил полное отсутствие халата. Или сам забыл, или ведьменок спер, или сгоряча вернул прокатной конторе вместе с бассейном. Ну что за день сегодня никудышный?! То одно, то другое. Черт! Меня так тряхнуло, стоило взяться за ручку двери, что я чуть сознание не потерял. Проклятая девчонка! Она что, к розетке ручку примотала? Так и отдашь богу душу без всякого волшебства. У меня до сих пор перед глазами северное сияние, ненормальная! Ну, теперь не отвертишься! Поймаю – прощения не будет. За все огребешь, ей‑богу! – Кэт, котенок… – Во‑первых, халат хочу, во‑вторых, Кэтти должна увидеть все эти художества своими глазами, или опять начнутся песни про предвзятое отношение, стечение обстоятельств и детские шалости. Кстати, об увидеть. Так меня душевно шарахнуло, что кроме фейерверка не проходящего, в глазах ночь, темная ночь. Кэт, как нарочно, не отзывается. Вроде там что‑то в коридоре шуршит. – Котенок, ты принесла халат? Принесла она, как же, небось ликвидирует следы преступления, ведь ее девочка ангел, и на пакости не способна. Убил бы! Обмотал бедра полотенцем и толкнул дверь ногой, хватит с меня электропотрясений, а сухое дерево, если мне память не изменяет, неплохой диэлектрик. Дверь резко распахнулась и я понял, что тряхнуло меня слишком сильно, до полного умопомрачения тряхнуло. В коридоре, замаскированном под Варварины хоромы, руки в боки, меня встретила Наталья. Эдакая царица Тамар среди звезд электрошокового происхождения. Закрыл глаза, ущипнул себя за руку и глубоко вздохнул: верное средство от галлюцинаций, миражей и прочих фантомов, проверенное. Открыл глаза. Все на месте. Наталья, коридор, ванная комната, между прочим, Варварина, и я посередине. Так. Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда. Или меня шибануло током до одурения, или… – А как же, – Наталья оказалась говорящим миражом. – Явился. Мы уж заждались, котеночек. Все, я мертв. Я очень мертв, я сильно мертв, я мертвее не бывает. Эта стерва хуже ведьменка, Варвары и нахала Ронни вместе взятых. – Откуда ты взялась, чудовище? – Я‑то никуда и не девалась, – а глазищами так и сверкает, будто испепелить меня задумала, бестия. – А вот где ты шлялся, котик мой мартовский? Где я шлялся, это тебя не касается, а вот как меня сюда занесло, я и сам бы не прочь узнать. |
