Пытаясь сохранить вид независимый со следами справедливого негодования, хотя в моем прикиде это довольно проблемно, по‑шустрому ретируюсь к себе. Пока искал халат, вспомнил, что зеркальце мое в Хлюпино‑Тартарово осталось. Это ж рехнуться можно от такой непрухи. Не иначе, завтра разборки будут. Самое лучшее, что можно сделать сейчас, так это исчезнуть отсюда и побыстрее. Или, на худой конец, прикупить себе новое зеркало для связи в ближайшей зеркалке. Но в холле, как назло, засели Наталья с Кирой. Господи, ну, сколько можно трепаться! Сегодня звезды точно заняли против меня круговую оборону. Разве что попытаться прошмыгнуть мимо подружек‑болтушек, но ведь сразу начнется… А куда, а зачем, а почему? Нет, придется подождать, пока путь хоть частично освободится, мне сегодня слишком откровенно не везет, чтобы рассчитывать на удачу. Правда, есть еще черный ход, и нет, слава богу, мерзавца Ронни, но это уже последнее средство. Отбытие через черный ход – это вроде личной подписи под чистосердечным признанием, а я до таких высот искренности не дозрел.

Однако, хорошо я вжился в образ: вариант «стать по‑быстрому мышкой‑норушкой и на волю в пампасы» я даже не рассматриваю. Не время еще. Кем назвался, тем и живи. Это даже интересно, преодолевать волшебные сложности на уровне Чародея, ну, почти Чародея. Честно говоря, я бы не прочь отдохнуть минуток шестьсот, пока до разбирательства еще не дошло, а скандальное мое появление уже проехали. Только рановато на лаврах почивать, у меня еще кой‑какие дела остались. Мало ли куда завтрашние разборки заведут, надо бы подстраховаться. Черт побери, как без связи‑то плохо. Пришлось обнаглеть и залезть в святая святых – Варварины апартаменты. Убедился, что девицы все еще беседуют, и нахально воспользовался стационарной зеркалкой госпожи Волшебницы, благо код ее, на всякий случай, давно уже раздобыл. Илка, слава богу, оказалась на месте. Рассказал ей, где лежат мои избежавшие налогов миллионы, и попросил при случае вложить во что‑нибудь надежное, если я вдруг на пару месяцев отлучусь. Сестрица сразу перепугалась:

– Во что ты опять ввязался? – приглушенно зашипела она. – Что случилось?

– Ничего, – успокоил я. – Просто хочу выгодно пристроить свои капиталы.

– Опять врешь, – не поверила Илка. – Куда ты собрался и зачем?

Хороший вопрос, только вот ответа я не знаю. Сам‑то я никуда не собираюсь, а куда меня Варвара закинуть решит, если до гамбургской эпопеи докопается, это мне не ведомо. Хотя, если до нехорошего дойдет, я за себя не ручаюсь.

– Что я тебе такое сделал, что ты меня все время подозреваешь, сестренка?

– Да ты на себя посмотри, конспиратор! У тебя на роже написано, что гадость ты уже сделал, а поймать на ней тебя еще не успели. Локи в отсутствии, кто тебя вызволять будет, подумал?

– Придумаю что‑нибудь, есть у меня одна идейка.

– Как мне твои идеи надоели, ты бы знал! Доиграешься когда‑нибудь.

– Так. Иди, работай, – я отключился.

Во‑первых, не люблю, когда меня воспитывать начинают. Во‑вторых, в любой момент девицы застукать могут. В‑третьих, с Катариной бы неплохо связаться, выяснить, что случилось. Но тут чертово зеркало просигналило вызов. Девицы тоже его услышали и к Варваре в кабинет рванули. Не столкнулся я с ними только за счет моей хорошей физической формы: за десять секунд успел преодолеть полтора коридора плюс лестницу и вернуться к себе. Отдышался, представил себя птицей, замершей в полете, и завис в углу комнаты между декоративным жасмином и мраморным фонтанчиком с писающим Купидоном.