— Именно, — кивнул я, порадовавшись сообразительности толстячка. — В этом случае он выиграет на долгой дистанции и станет уникальным профессионалом.

— Я? — уточнил Мирон, недоверчиво поглядывая на нас.

— Ты, — подтвердил я, — главное, не забрасывай ковку.

Признаться, в этот момент я почувствовал себя паршиво.

Будто меня окружали не люди, а шахматные фигуры, которыми можно и нужно ходить.

К примеру, Мирон в моих мыслях фигурировал в роли тяжа — эдакий защитник, закованный в собственноручно выкованную броню, который будет прикрывать Славика и Романа.

Славика я видел в образе Погонщика. И неважно кого он будет контролировать — магических големов или механические конструкты.

На счет Романа я особо не обольщался.

Если остальных мне удастся заинтриговать и убедить в правильном выборе, то под Дубровского я мог только подстраиваться. Вряд ли наследник дворянской семьи поддастся влиянию какого-то форточника.

В любом случае, интуиция Дубровского и его боевая магия сослужит нам хорошую службу, а родовая способность, о которой Рома пока не распространялся, возможно, станет нашим козырем.

Филиппа же я видел в роли своего будущего казначея.

Ну а что, попаданец я или нет, в конец концов? Ведь не зря говорится: «Хочешь идти быстро — иди один, хочешь идти далеко — иди вдвоем».

Крудау однозначно мутный тип. Уж слишком уверенно он держится для сына перебежчика, но пока что он мне полезен. Да и в дальнейшем, надеюсь, сработаемся на ниве предпринимательства.

Что касается его боевых качеств, то его я тоже видел в качестве воина-защитника. Максимум брони и какая-нибудь булава — отгонять агрессоров от Славика или Ромы.

Ну а себя… про себя я ещё думал.

— Время, — напомнил Роман, и я согласно кивнул.

— Точно. Всё, ребят, зарядка закончена. Завтра снова встречаемся в пять. Пробежка, зал, душ, завтрак. И ещё трижды в неделю у нас будут основные тренировки.

— К-как это о-основные? — нижняя губа Славика предательски задрожала.

— Так, — нахмурился я, следуя за Ромой к выходу из зала. — Не боись, со специями Романа дело пойдет веселей.

— Михаил, — оглянулся Дубровский. — Ты же понимаешь, что Громов и Пылаев не успокоятся теперь?

— Понимаю, — поморщился я, наблюдая за старшеклассниками, сражающимися на ринге. — Слушай, они же ни разу не передохнули за всё это время!

— Четверки, как минимум, — отозвался Рома. — И всё же, что будешь делать с Громовым и Пылаевым?

Ага, «что будешь делать», а не что «будем делать». Ну, наивно было бы считать, что Дубровский броситься разгребать мои проблемы.

— На классном часе узнаешь, — пообещал я.

Честно говоря, до сегодняшней ночи я отчаянно трусил, понимая в какую западню себя загнал. Внешне, конечно, демонстрировал уверенность и спокойствие, но самому было чертовски страшно.

Это только в книгах и фильмах главный герой может без последствий врезать в челюсть дворянину и спать спокойно. На деле, он не проживет и пару дней.

У меня, по сути, не было другого выбора — становиться терпилой точно не мой вариант — но кого волнуют проблемы какого-то форточника?

Что значит «не повезло»? Сам нарвался!

Вот я и мандражировал весь вчерашний день, всеми силами пытаясь показать какой я крутой, и что меня лучше не трогать.

Да, удалось отвлечься на уроки, на знакомство с миром, но червячок страха всё это время грыз меня изнутри.