— Завтра все узнаете. И помните, что чем точнее Дмитро расскажет вам про тот… выдающийся бой, тем легче вам будет… его наблюдать. А кто-то, возможно, сумеет поднять свой ранг.

Класс тут же зашумел, но почти сразу же замолчал. Со Светозаром шутки были плохи.

— Народ, который не знает свою историю, не имеет будущего, — произнес историк, а на меня нахлынуло острое чувство дежавю. Наш декан шибко любил Ломоносова и повторял эту фразу чуть ли не на каждой паре.

— Только поняв на чем зиждется сила княжества, вы сможете увидеть объективные причины экономической картины мира.

Серьезно? Да полкласса сейчас заснет! Нет, я сам только за, чтобы это все узнать, но моим одноклассникам сейчас не позавидуешь.

— Хороший исторический очерк можно взять у нас в библиотеке. Называется он «Три княжества». Очень рекомендую, — Светозар задержал взгляд на мне, — хорошая аналитика, много цифр.

Вот и думай, что это — намек мне или тонкий троллинг над одноклассниками, которые сонно клюют носами.

Оставшуюся часть урока Светозар рассказывал про геополитическую обстановку княжеств, виртуозно переключаясь между литературой, историей войн и искусством.

К своему удивлению, я понял, что между этими сферами существует не всегда очевидная, но прямая связь!

Особенно мне понравился пример про всплеск националистических историй, рассказов, театральных постановок, и последовавшая через десять лет война между двумя, по сути, братскими княжествами.

Удивительно, но выиграли из-за развязавшейся войны, почему-то восточники.

Интересно, почему в наших школах все изучается отдельно и собрать полную картину происходящего практически невозможно?

А ведь было бы интересно изучить Первую Мировую через призму художественной литературы и искусства трех разных стран…

В общем, заслушавшись Светозара, я и не заметил, как подошел конец урока.

— Если Воин прогрессирует в бою, то лучшее место для развития Мага — это библиотека, — именно такими словами историк решил закончить урок, адресуя их, почему-то, мне. — Ну а если не выйдет, то хоть наберетесь немного ума. Вопросы?

Мы промолчали, и учитель, пробормотав себе под нос что-то о недалеких идиотах, устраивающих разборки в туалете, вышел из классной комнаты.

Видимо прощальные слова Светозара услышал только я да сидящий на первой парте Славик, поскольку кроме нас никто больше не вздрогнул.

— Пятёрка, сбор! — послышался голос Романа, переключая мысли со Светозара на насущные проблемы.

И следом тут же подал голос Толстой:

— Пятёрка, ко мне!

Я повернулся было назад, но Рома уже сам шёл к моей парте.

— Фил! — я позвал замешкавшегося Крудау, а растерявшегося Славика направил сам Дубровский.

Мирону лишь оставалось выйти из-за своей парты и усесться на неё спиной к остальному классу.

— Секунду, — Роман сжал висящий на груди амулет и сделал левой рукой похожее на волну движение.

Внешне ничего не изменилось, но я почувствовал пробежавшую от него волну свежести, а на зубах появился привкус железа.

— Полог тишины поставил, — пояснил Роман. — Слабенький, конечно, но пойдет.

— Насчёт виры хочешь поговорить? — предположил я, поглядывая на одноклассников, которые тоже разбились по пятёркам.

— В том числе, — едва заметно кивнул Рома, — Мирон встань чуть правее, да, вот так. Чем ровнее одаренные стоят в круге, тем легче поддерживать Полог, — тут же пояснил Дубровский. — Итак, думаю, всем очевидно, что это была провокация?

— К Славику прикопались, — согласно прогудел Мирон.