Синьора Кавальканти скрылась за дверью. А Мелисса медленно опустилась на мягкую постель. Голова у нее кружилась все сильнее. Она легла, подтянула ноги к животу. Какие они тяжелые, точно свинцом налиты. Да и все тело словно онемело.

Шелк наволочки приятно холодил щеку. Мелисса натянула на себя покрывало. Глаза ее закрылись.

Засыпаю, подумала она. Лишь бы не видеть снов…

Но желанию ее не суждено было исполниться. Стоило Мелиссе заснуть — и она вновь перенеслась на виллу. Она стояла на террасе, подставив лицо ласковым солнечным лучам, а Луиджи обнимал ее за плечи. Она прижималась к любимому, наслаждаясь его надежной, мужественной силой. О, какая эта радость, какое облегчение — прильнуть к его груди! Ей привиделся жуткий кошмар — но вот настало пробуждение. О кошмаре ей даже вспомнить и то страшно. Но он развеялся, точно его и не было. Она здесь, на вилле, с Луиджи. Луиджи обнимает ее — и мир так прекрасен, удивителен и чудесен…

Луиджи занимается с ней любовью, ласкает ее тело, нашептывает на ухо всякие нежности… Ладони его скользят по шелковистой коже, губы обжигают огнем. Да и сама она пылает пламенем — сладостным, восхитительно жарким пламенем и тает, тает… Вот она пронзительно вскрикивает от невыносимого наслаждения…

Мелисса резко открыла глаза.

Она — одна, в пустой комнате.

Горе и безнадежность накрыли ее с головой, оплели, точно водоросли, потащили в темные глубины. Мелисса захлебывалась, точно утопающая, барахталась, пытаясь выплыть на поверхность, — а волны боли захлестывали ее снова и снова.

Все было ложью — все до последнего слова! Я ничего не значила для Луиджи, ровным счетом ничего! Даже меньше, чем ничего. Он нашел меня, некоторое время манипулировал мною, а затем отбросил прочь, словно старую перчатку. Я была для него лишь докучной проблемой. Угрозой для его близких. Интриганкой, которую необходимо обезвредить и удалить, думала Мелисса.

И много ли труда на это потребовалось? Один-единственный взгляд, один-единственный день, одна-единственная улыбка. Она сама по доброй воле повесилась ему на шею, не оказала ни малейшего сопротивления.

С какой легкостью, играючи Луиджи справился со своей задачей…

Да, Лаура знала, что делает, посылая к ней младшего брата. Что ни говори, а Луиджи дель Кастаньо мастер своего дела. Мистер Донжуан года! Отличный кандидат на роль обольстителя обольстительницы чужого мужа. Лучше него с этой задачей никто бы не справился…

Вот только не обольщала она чужих мужей! А просто…

Как же это называется у военных? Когда снаряд поражает незапланированную цель? Сопутствующий ущерб, кажется.

Вот она и есть сопутствующий ущерб. И это при том, что настоящая цель никогда и не существовала.

Мелисса глухо застонала, закинула руки за голову и уставилась в потолок расширенными от боли глазами.

Глава 6

В тот вечер молодая женщина ужинала с Джованни и Лаурой. За столом царила тягостная напряженность. Мелиссе кусок в горло не шел, изысканные блюда на вкус были вроде соломы. Разговор ограничивался односложными, сдержанными репликами. Опасных тем не затрагивали вовсе: беседовали главным образом о погоде и о свадьбе, на которой чета Кавальканти побывала в Оксфорде.

А досаднее всего то, что нам просто-таки полагается искриться весельем, с тоской думала Мелисса. После всех страхов Джованни его жена распростерла молодой американке объятия. Отныне Мелисса Гринбери займет подобающее ей место в семье отца. Джованни открыто признает ее своей дочерью. Она сможет любить его, не таясь, никого не обманывая и не опасаясь ранить чувства Лауры. Вроде бы надо ликовать и радоваться. Но…

Но ей придется уехать.