|
Когда оба экипажа вернутся на Землю, они будут сверстниками? Я так понимаю теорию относительности? - Вы делаете успехи, - пошутил Виев и добавил: - Вернувшиеся, будут друг другу современниками, пробыв в разлуке шесть с половиной лет, поскольку до Этаны двадцать два световых года и срок рейса тоже около пяти лет. - Шесть с половиной лет? - задумчиво повторила Вилена. - Жены моряков прежде ждали мужей из кругосветного плавания семь лет! И пусть мне будет больше тридцати... - Больше. И намного, - улыбнулся Виев. - Если бы я ждала на Земле. А если бы я летела? - Вы? Летели бы? - покосился на Вилену Виев. И опять не удивился. А вот Руденко, Лебедев и Наташа - те удивились. Впоследствии Вилена много думала о своем быстром и решительном ответе. Очевидно, сказался и ее характер, и то, что, по существу, у нее оставался последний и единственный путь. - Поскольку Владимир Лаврентьевич не берется меня заморозить, мне остается лететь, - с наружным спокойствием сказала Вилена. Виев откровенно любовался ею: - Знаете ли вы, что значит лишний пассажир на звездолете? - Конечно. Тысячи тонн горючего и конструкции. - Да. По этой причине в звездные рейсы пассажиров пока не берут. Пассажиром, увы, вам не стать. - А если не пассажиром? - с задором, но без вызова спросила Вилена. - Я ждал этого вопроса. Требуются два условия. Вам пришлось бы стать иной, Вилена. Первое - это идти не на подвиг ради своей любви, а на беспримерный риск во имя цивилизации. - И смолк. - А что второе? - уже взволнованно спросила Вилена. - Второе - нужно быть столь же необходимой экипажу звездолета, как необходим был ему ваш Арсений. Он и космонавт, и звездный штурман, не говоря уже о его заслугах как ученого. - Значит, лететь могут только люди, незаменимые в полете, - с обретенным вдруг спокойствием произнесла Вилена. - Незаменимые, - подтвердил Виев. - Вот если бы вы были математиком, как ваш отец, нейтринным инженером, как француз Лейе, или астронавигатором, как Арсении Ратов, то... - Сколько времени осталось? - поинтересовался академик Руденко. - Полтора года. - Разве этого мало? - Чтобы стать полезной для рейса? - спросил Виев, рассматривая выразительное лицо Вилены, которое отражало, как спокойствие борется в ней с волнением. - Необходимой, - по-ратовски кратко сказала Вилена и крепко сжала губы. - Пожалуй, легче горы сдвинуть, - заметил молчавший до сих пор профессор Лебедев. - Значит, надо сдвинуть, - убежденно, как умел говорить Арсений, сказала Вилена. - Клин клином вышибают. Старый академик, откинувшись на спинку кресла, слушал, потом, не выдержав, сказал: - Ах, доктор, доктор Фауст! Что твой жалкий черт, возвращающий юность, по сравнению. |
