|
Он разложил перед собой браслеты, серьги, кольца. У Вилены (всегда равнодушной к украшениям) дух захватывает теперь от их красоты. Ее сжимают со всех сторон, толкают локтями молодые женщины со множеством косичек, спадающих на плечи. Вилене жаль просыпаться - она хочет снова и снова переживать непосредственность наивной покупательницы. Золотая пластинка с письменами сверкает в лучах солнца. Нужно распластаться на жертвенном камне, повторяя: "Ила ве ту ла ерасе нак к иавил же урвар те си амеит еле илаквеала се как Астрансес зила ка селе Итала". Утром Вилена ловит себя на том, что повторяет эти странные слова. Юлий Сергеевич педантично записывает их. Профессор тен-Кате предупредил его, что наследственная память у Вилены будет просыпаться постепенно. Нужно обязательно отметить, какой период яснее всего всплывает в ее сознании. Может быть, потребуется еще один сеанс. Профессор Ланской, тщательно ведя дневник снов своей дочери, сокрушался: - Каспарян, тот сразу бы определил, что это за язык. Попробуй перевести хотя бы смысл. К величайшему изумлению Вилены, ей не составило это никакого труда. Она произнесла нечто вроде заклинания: Сияющему свету ласковому эрасов даю, как принес, ей уготовленное, теми же именами священными поклявшись это дать Астранес могущественной, всюду сущей в Италии... - В Италии, - задумчиво сказал профессор Ланской. - Во всяком случае, ничего похожего ни на один живой или мертвый язык. И уж, во всяком случае, это не латынь. Астранес? Что это за божество? Может быть, Астарта? И вдруг он понял: - Эрасов, говоришь ты? Но ведь это, очевидно, этрусков! И Вилену свели с этрусковедами. Они показали тексты на знакомых ей золотых пластинках жертвенника и были потрясены. Оказывается, она настолько хорошо знала этрусский язык, что могла исправить переводы, сделанные за последние столетия, на основе корней древних славянских слов. Авеноль, узнав об этом, решительно заявила: - Этруски - русские. Только древние. Всегда так думала. Юлий Сергеевич рассмеялся: - Устами младенца глаголет истина. |
