Генерал спросил:

— Что ты имеешь в виду?

Лопатин пояснил:

— Шах контролировал производство героина в определенном количестве, используя наркотик только в военных целях и для поддержания выживаемости своего народа. В обмен на наркоту, и только от официальных партнеров, а не от разного рода частных дельцов, он получал оружие и боеприпасы, продовольствие и медикаменты, боевую технику и снаряжение. Среди своих людей употребления героина старался не допускать, анашу еще куда ни шло, но не героин. За него наказывал строго.

Каракурт перебил офицера разведки:

— Извини, Ахмад проводил сделки с Россией?

— Напрямую нет! А через третьи страны… думаю, да! Но это мое мнение. Никаких доказательств связи России с шахом в плане наркобартера я не имею. Эта тема была закрыта даже для нас, глубинной разведки «Виртуса», мы никогда не получали задания выявить эти связи. Но если подумать, не Таджикистан же снабжал его в таких масштабах, что мы, я имею в виду свой батальон, никогда не испытывали дефицита ни в оружии, ни в боеприпасах, ни в технике. Что и позволило остановить продвижение талибана на север к нашей территории.

Агент глубинной разведки замолчал.

Но Кауров попросил:

— Продолжай, капитан!

— После смерти Пандшерского Льва, как я уже говорил, обстановка в регионе резко изменилась. И это не было связано только с вторжением американцев в Афганистан. Оно, это вторжение, в принципе ничего не изменило. Ну, ушли талибы, но ушли сами, а не под ударами янки. А американцы? Они втянулись в затяжной конфликт, который им ничего хорошего не сулит. Как и в Ираке. Получили наши «друзья» приличную занозу себе в задницу. И уйти нельзя, зачем тогда входили? И оставаться — это нести неоправданные потери. Но это их дело! Здесь, на севере, мы их присутствие не замечаем. И не отслеживаем. Но вернемся к изменению обстановки. Она заключается в первую очередь в том, что вдруг в регионе, как грибы после дождя, стали появляться наркобароны разных мастей. Даже был создан целый синдикат или картель, как угодно! Его организовали и возглавили, насколько мне известно, уже отправившийся на небеса узбек Садык и его ближайший друг и подельник Вахтанг. Но все это сложно, запутанно и мутно, я имею в виду создание синдиката. Главное в том, что этим наркодельцам, последний из которых сейчас возглавляет наркобизнес, удалось объединить разрозненных и нередко конфликтовавших между собой мелких производителей и продавцов наркоты. В результате производство героина, как и при Масуде, было взято под контроль. Самостоятельность и неподчинение отдельных баронов строго каралось, их просто отстреливали. Садык возглавил картель, его сменил Вахтанг. Были созданы заводы, их даже акционировали. Теперь каждый наркобарон имеет долю в общем деле, и междоусобица прекратилась. А наркота губительными потоками пошла в страны бывшего Союза.

Проводник Лопатин остановился, прикурил сигарету, продолжив путь по только ему известной извилистой тропе горной террасы. Тропе, уводящей отряд вверх, на перевал. Он знакомил генерала спецназа с положением дел, что должно было помочь Каракурту оценить общую обстановку вокруг объекта, на который капитан выводил его:

— Пока на севере Афганистана действуют два относительно крупных завода по производству героина. Они приносят огромные доходы, и, по нашим разведданным, Вахтанг планирует расширение производства. В частности, создание как минимум еще трех предприятий. Но сейчас действуют только два завода.

Кауров уточнил:

— Пока действуют. Посмотрим, как Вахтанг развернется после встречи с нами.

Генерал произнес фразу тихо, капитан переспросил:

— Я не совсем понял, товарищ генерал, о чем вы?

Кауров махнул рукой:

— Так, ни о чем, Витя, о своем! Ты мне объясни, что конкретно представляют собой эти заводы?

— Название «заводы» весьма условно.