Генерал согласился:

— Добро! Работаем по твоему плану.

И группа продолжила свой путь по горному маршруту к намеченной цели.***

Вахтанг, придя в себя после страшного зрелища уничтожения штурмовой авиацией его отрядов, обвел мрачным взглядом находившихся с ним в пещере неизменного помощника Эдуарда и телохранителей, проговорил:

— Мы стали свидетелями чудовищного беспредела русских, расстрела наших братьев по оружию. Расстрела ничем не обоснованного, неоправданного, незаконного. Наши отряды начали отход в нейтральную зону, и этого не могли не видеть пилоты самолетов, будь трижды проклято их племя, когда они пускали свои ракеты. Запомните, братья, коварство русаков. И помолитесь за души тех, кто больше не разделит с нами ни куска хлеба, ни глотка воды!

Сказав это, наркобарон прошел к выходу из пещеры, прислонился к холодному камню стены, задумчиво глядя вниз на Пяндж, уже поглотивший в своих мутных водах останки боевиков.

Вахтанг почувствовал сильную усталость. Надо отдохнуть!

Он прошел в глубь пещеры, где на деревянном настиле, накрывшись спальным мешком, забылся тревожным, рваным сном.

Помощник последовал примеру хозяина, назначив сменное охранение пещеры. До утра, до восхода солнца все затихло.

Даже шакалы, видимо, разогнанные громом стрельбы и взрывов, не подавали ни единого голоса. Хотя сейчас было их время. Время их охоты. Но шакалы молчали. Ушли от реки, подальше от беды. Двуногие хищники намного опаснее любой стаи волков.

Небо затянули тучи, и вскоре пошел мелкий, нудный осенний дождь.

И только в поселке Соколовском, несмотря на ночное время, бурлила жизнь. Толпа «беженцев» заполнила обе улицы селения. Во всех домах горел свет. Между прибывшими из-за «речки» «гостями» сновали молодые люди в длинных халатах. То в одном месте из-под полы одежды мужчины, то в другом из платья женщины или детской коляски они принимали мешочки плотной ткани, растворяясь с ними среди толпы. «Беженцы» сбрасывали с себя героин, который молодыми людьми переносился по определенным домам. Там мужчины разрывали тару и пересыпали серо-белый порошок в заранее подготовленные плоские кожаные ранцы. Затем под навесами загонов для скота тонкими веревками, полностью скрывающимися в густой шерсти животных, крепили снизу ранцы к овцам и баранам, отчаянно блеявшим от нарушенного сна и странных действий с ними.

Люди Вахтанга в поселке Соколовском срочно готовили большую отару к ранней отправке ее на высокогорные пастбища. Отправке до того момента, как в селение войдут пограничники и начнется повальная проверка «беженцев», с последующим принятием по ним решения властями Таджикистана.

Наблюдатели «Виртуса», оставшиеся с генералом Борисовым, доложили в штаб погранотряда о срочной перегрузке наркотика.

Феликс удовлетворенно потер руки. Он подумал: готовитесь, голубчики? Готовьтесь, готовьтесь! Даже можете не торопиться и особо не маскироваться, утром вас в любом случае выпустят из поселка. И идите на свои пастбища, к вьючному каравану, который, по докладу группы слежения «Кавказа», уже был на подходе к месту встречи с отарой.

Все пока шло по плану. Без сбоев. Пройдет ли вся операция так? Дай-то бог!

До утра генерал так и не заснул, приняв таблетку против сна из арсенала специальной боевой аптечки спецназа. Сейчас главное — дело, операция, а отдохнет он потом, когда все закончится.

Мелкий нудный дождь, тихо зашелестевший по стеклу окна, стал приятным сюрпризом для Феликса.

Генерал любил дождь, любил ненастье. И любил такую погоду давно, с тех пор как впервые познал на себе все прелести беспощадной тропической жары еще на заре своей тяжелой службы. Службы, которую не прерывал, даже находясь на нелегальном положении, приговоренный к ликвидации в собственной стране теми чиновниками, кто и посылал его, молодого офицера, на сложные, сопряженные со смертельным риском задания.