Одна маленькая деталь: уже кидаясь на помощь Вику и еще не зная, как, собственно, она собирается помогать, Лена сообразила такую вещь — Стас висел не так, как висел бы, напоровшись на сук при прыжке с последнего этажа. Скорее, было похоже на то, что кто-то очень сильный швырнул его вбок и немного вверх, в результате чего он и оказался пришпиленным, словно бабочка. По всему, это должен был бы быть их противник.

Ну и силушка!

А еще Лене сразу же стало понятно, что противник находится в шаре.

Откуда-то девушка знала, что надо делать. Ошибки она не боялась. Некогда было бояться. Какая тут может быть ошибка, если по Вику видеть: вот-вот упадет. И что случится тогда, только богу одному и ведомо.

У Лены же были еще серьезные сомнения в существовании этого лица.

Подхватив с земли какой-то острый сучок, она в два прыжка достигла Вика. И с силой вонзила ветку в собственное запястье. Возможный сепсис беспокоил ее сейчас меньше всего. Да и боль, по большому счету, тоже.

Наверное, надо было прошептать какое-то древнее заклинание. Лена прошептала только: «Кровь к крови». Это показалось ей правильным.

Через мгновение она поняла, что, вмешавшись, поступила крайне опрометчиво.

13.

…Едва голову выбили у нее из рук, Ирина, как хищное животное сорвалась с места, кинулась в коридор… бесполезно: странной гостьи уже не было. Только на глазах у девушки, два раза повернулся рычажок замка и хлопнулась дверь. Не было эффектов, какими любят сопровождать появление невидимки: ни тебе топота, ни тебе шевеления занавесок. Просто и буднично.

Ирина прикоснулась к щеке. Щека болела.

В гостиной визжала мать.

— Я просто хотела, чтобы время остановилась, — с тоской сказала Ирина, глядя на дверь. — Просто хотела… хоть немного быть счастливой. Разве в этом мире можно как-то иначе? Вам-то легко, вы мертвые… а тем, кому приходится быть живыми?…

14.

Вик никогда не был городским магом. Он не мог бы обратиться к тоске и одиночеству города. Здесь близко была река, близко были деревья, и все же эта была не та вольная сила бесконечного роста и умирания, что жила в вольном лесу. Это была сила изгаженная, извращенная, сила, способная прокрасться только ползком, и сила, способная выжить, несмотря не на что. Это — очень капризная сила. Ее можно удержать только тогда, когда подпитываешь ее.

А силу такого рода можно поддержать только кровью.

Все это Лена поняла в тот миг, когда кровавая струйка из ее собственного запястья всхлестнулась, словно живая, упала еще одним алым щупом на гладкую поверхность шара, лизнула его, точно язык костра, и хищно ушла вглубь.

Это было слияние.

Чувства навалились вдруг с такой силой, что, не будь последнего месяца тренировок, Лена никогда не разобралась бы в них. Это были чувства умирающего города, подхлестнутого древнейшей магией крови, отдаваемой добровольно…. Нечто такое старое, до предела старое, что как будто уже магией и не является. Кровь… да…. И свист, и темнота…. И первые звери…. И первые охотники…. И первые молекула белка на самом конце генетической цепочки… и невозможная пустота там, дальше, где материя не знала еще, что она материя…. И оттуда, из самой глубины, вышли они. Демоны.

Город тоже был чудовищем, и город был им сродни. Но город боялся их, как боятся строгого отца.

Наверное, когда-то они не были злом. Очень давно, тогда, когда и понятия-то такого — зло — не существовало. Но потом возникла в нем необходимость, и поверженные ангелы с ужасающим грохотом пали в новорожденный ад.