— Например? — озадаченно уточнил он.

— Ну, например, сколько тебе лет? Есть ли у тебя родные?

— Родные… не самая приятная тема, — хмыкнул он. — А с возрастом всё просто, мне чуть больше пятнадцати.

— Сколько? — ошарашенно пробормотала я, скашивая взгляд на его лицо. Правда, всерьёз перепугаться не успела — сообразила, в чём может быть подвох. — Это имеется в виду местных, да?

— Конечно, — тихо усмехнулся мужчина. — На земные пятнадцать, наверное, никак не похож, да? Год на Сапфире в два с лишним раза длиннее земного: шестьсот тридцать восемь дней, плюс ещё продолжительность суток. В пересчёте на ваши… точно не скажу, что‑то около тридцати пяти. Биологически — мы тот же вид, что и вы, ничем не отличаемся.

— Не скажи, а цвет глаз? Вот у тебя они удивительно яркие. Очень красиво, у нас таких не бывает. В смысле, естественным путём не появляются, — возразила я из чистого упрямства, после чего осторожно уточнила: — А родные… умерли, да? Извини.

— Нет, почему, живы, — он слегка пожал плечами. — Родители, младшая сестра, только мы не общаемся.

— Кхм. Я надеюсь, твоя младшая сестра — не Элиса? — озарённая внезапной догадкой, я даже отстранилась, чтобы уже прямо заглянуть ему в лицо.

— Интересное предположение, — рассмеялся Сур. — Главное, близко к истине.

— То есть? Она — кузина?

— Нет, но у них с Амилой много общего, — отмахнулся он. — Хотя, пожалуй, ни одна, ни другая этого никогда не признают.

— Ты поэтому с ними не общаешься? — предположила я. — Ну, Элиса — стерва, она тебе явно не нравится, наверное…

— Элиса не так уж ужасна, равно как и моя сестра, — возразил Сур, не дав мне договорить. — Я не общаюсь с семьёй главным образом из‑за отца, а, точнее, политических и морально — этических разногласий с ним. Если уж совсем точно, это он со мной не общается. Амила — папина дочка и во всём повторяет за ним, а мать просто слишком мягкая и слабохарактерная, она не рискнёт пойти против его воли.

— Ну ничего себе, — потрясённо проговорила я. Картина представилась весьма удручающая и печальная. — А я думала, что у вас из‑за симбионтов ничего такого никогда не бывает… ну, эта эмоциональная связь, и всё прочее, а тут — типичный отец — тиран.

— Я, наверное, неправильно выразился и слишком сгустил краски, — через пару мгновений осторожно возразил он. — Отец не жестокий и не так чтобы деспотичный, просто очень упрямый. Мать его любит таким и не хочет с ним ссориться, а я уже достаточно взрослый мальчик, чтобы обойтись без её постоянной опеки, — со смешком пояснил мужчина. — Как раз с ней мы иногда общаемся. Да и отец, думаю, прекрасно осведомлён, что происходит в моей жизни, просто не желает это демонстрировать. Он ставит убеждения и принципы выше всего прочего, и гордость мешает признать свою ошибку. С другой стороны, я веду себя примерно так же, и ещё неизвестно, кто в итоге действительно окажется прав, — иронично добавил он.

— Вот придумают же люди проблему на ровном месте, — протянула я. — Из‑за чего вы хоть поругались?

— Из‑за ЗОР, — с отчётливо прозвучавшей в голосе насмешкой спокойно ответил тот. — Отец едва ли не самый ярый противник контакта.