|
— Но, наверное, стоит расставить все точки сразу. Ты удивительная. Нежная, искренняя, добрая, умная… Это невозможно не заметить, проведя рядом с тобой хотя бы пару минут. Ещё на корабле ты понравилась мне настолько, что я предпочёл рискнуть и прервать контакт с кораблём и остальным патрулём: очень не хотелось делиться этими мыслями и чувствами с кем‑то ещё. Я пытался убедить себя, что это — просто влечение. Ты очень красивая, и глупо отрицать те желания, которые ты во мне вызываешь. Но время расставило всё по местам. Я чуть не рехнулся в тот момент, когда понял, что чувствую твой страх, и обнаружил, что не могу тебя найти, что этот… Вараксин куда‑то тебя увёз. Мне кажется, я теперь сильнее всего в жизни боюсь, что с тобой случится какая‑то беда, а я не успею оказаться рядом и защитить. Понял, что люблю тебя, и как мальчишка испугался, что никаких шансов на взаимность у меня нет, что после этой истории с симбионтом ты слишком обиделась, чтобы суметь поверить мне. Или начнёшь воспринимать не как мужчину, а как… ещё одного из старших родственников. Но если это не так, я буду очень рад, если ты разрешишь мне быть рядом. Всегда, — так же спокойно, как обычно, проговорил он, но сейчас ровный тон не вводил в заблуждение. Обрывки чужих эмоций — как тогда, на корабле, — туманили разум, окутывали тёплым коконом нежности и сумбурных стремлений, которые я не могла выразить словами. — Ну как, у меня получилось… изъясниться понятно? — со смешком добавил Сур после короткой паузы.
А я после всего услышанного напрочь лишилась дара речи, и только и могла, что нервно цепляться за рубашку мужчины, пытаясь понять, правда ли услышала то, что услышала, или сплю и вижу сон. Было радостно и страшно одновременно. Я надеялась на наличие у него ответных чувств, сама себе призналась, что влюблена, но была совсем не готова к настолько резкому переходу от отстранённости к предложению руки и сердца; а это ведь, как я понимаю, было именно оно. Сур не торопил с ответом, не теребил и не дёргал. То ли догадывался о моих чувствах, то ли вовсе — слышал их. Продолжал нежно и осторожно поглаживать кончиками пальцев висок, щёку и шею, перебирал рассыпающиеся по плечам пряди волос, которые я утром забыла собрать в косу, и молчал. А я чувствовала, как испуганно колотится сердце в горле, будто мне не интересный мужчина признался в любви, а обвинили в какой‑нибудь гадости. — Сур, а можно я не буду отвечать вот прямо сейчас? — робко уточнила я. — Почему? — уточнил он спокойно. Я не сумела понять, на самом ли деле был спокоен, или как обычно отлично держал лицо, но я в любом случае поспешила смущённо пояснить. — Это всё очень неожиданно. То есть, ты мне очень нравишься, именно как мужчина, но… вот так сразу и навсегда — слишком быстро. Я же совсем ничего про тебя не знаю, пока ещё совершенно чужая в этом мире. Я понимаю, что веду себя опять как бестолковый ребёнок, боюсь собственной тени и не знаю, чего хочу, но… — Не надо оправдываться, — мужчина мягко оборвал мой сбивчивый монолог, накрыв губы большим пальцем. — Я понимаю, что тебе нужно освоиться и привыкнуть, и не собирался на тебя давить. Просто не хотелось, чтобы оставалась ещё какая‑то недосказанность, и ты сомневалась не только в себе и окружающем мире, но заодно ещё и во мне, — хмыкнул он. — В общем‑то, спешить нам некуда, и я не имею ничего против более близкого знакомства. Хоть вспомню, как положено ухаживать за девушками, — тихо засмеялся он. — А у вас тоже это делают? — полюбопытствовала я, слегка отстраняясь, чтобы заглянуть ему в лицо. Не передать словами, какое облегчение я испытала, обнаружив, что Сур не сердится и не собирается меня торопить. — Я просто подумала, если отношение к… близким контактам настолько простое, то, наверное, и ко всему остальному вы относитесь примерно так же. |
