Сразу отчаянно захотелось напроситься ночевать к приёмным родителям и больше ни в коем случае не оставаться наедине с этим меломаном, но я постаралась взять себя в руки. Во — первых, если вдруг что‑то случится, родные меня защитить не смогут, только сами пострадают. Во — вторых, мне уже попросту надоело бояться: всё последнее время я только этим и занимаюсь, и уже стыдно за собственную трусость. Ну и в — третьих, глупо бояться чего‑то, что пока даже толком не угрожает.

Не сказала бы, что подобные рассуждения меня утешили, но я по крайней мере промолчала, не делясь своими страхами с окружающими. Достаточно того, что я сама переживаю по этому поводу, не хватало ещё тёте нервы трепать!

Оказалось, еду нам приносили в среднем два, иногда три раза в день. Пока я сидела в камере одна и не имела возможности следить за временем, кормёжка случалась один раз в мои субъективные сутки, вот у меня неделя и растянулась на целый месяц. Сегодня вторая порция прибыла, когда мы уже разошлись по своим спальным местам.

Я вновь тщетно пыталась прополоскать волосы и с тоской понимала, что такими темпами очень скоро моим самым большим страхом станет встреча с зеркалом. Тюремщик появился оттуда же, откуда приходил обычно, такой же безразлично — спокойный, как всегда. К этому моменту страхи поутихли, а потом я, бросив взгляд на вошедшего, окончательно убедила себя в несправедливости собственных подозрений.

А ещё через мгновение меня озарила гениальная идея, и прежние размышления были моментально выброшены из головы.

— Сур, скажи, а у вас какого‑нибудь мыла нет? — с надеждой уточнила я, забирая из его рук миску.

— Что? — недоуменно переспросил он.

— Мыла. Моющего средства. Чего‑нибудь, чем можно очистить волосы, — я продемонстрировала ему зажатый в кулаке собственный хвост, с которого обильно капало на пол и комбинезон. К счастью, в одном из карманов последнего обнаружилась примитивная расчёска, невесть как и когда туда попавшая, так что я по крайней мере не обзавелась колтунами.

— Очистить? — уточнил он, вновь осторожно пощупал пряди и вдруг предложил: — Я могу помочь.

— Только налысо меня брить не надо, ладно? То есть, волосы же останутся на месте, да? Это очень нужная мне вещь! — стараясь быть как можно более убедительной, предупредила я.

— Я понимаю, — кивнул мужчина. Мне показалось, или он действительно улыбнулся уголками губ?

— Надеюсь, я это переживу, — тоскливо вздохнув, высказалась я. — Помогай!

Вместо ответа он осторожно перехватил мой хвост одной ладонью. Чёрная плёнка на запястье пришла в движение и начала стремительно разрастаться, поглощая руку хозяина и зажатые в ней волосы. Я пару мгновений испуганно таращилась на то, как непонятная инопланетная субстанция впитывает кончик хвоста. Когда сообразила, что на другом конце этого хвоста нахожусь я сама, сердце от страха ухнуло в пятки и замерло там. Я сжалась, крепко зажмурившись и ожидая катастрофы. Сейчас как выяснится, что я согласилась на что‑то ужасное, и эта гадость сожрёт меня целиком. Уже началось, засасывает!

Ох, Алёнка, ну как можно быть такой наивной?! Это же опасный инопланетянин, а я пытаюсь общаться с ним, как с человеком. Дура!

Что ничего и никуда не засасывает, я сообразила далеко не сразу, а только тогда, когда лёгкое тянущее ощущение пропало. Осторожно открыв глаза, обнаружила себя на том же месте и в той же позе, в какой оставляла. Явно мои руки, не покрытые никакой гадостью, крепко сжимали миску с едой как спасательный круг, а Сур стоял рядом, перебирая пальцами пряди моих волос.