— Убили в комнате для тайных совещаний, ваше величество.

Но даже там оба потайных входа всегда контролируются, кто чужой мог проникнуть в неё?

— Так никто чужой туда и не заходил. Сначала граф Пален с его императорским высочеством зашли, а через 15 минут и его императорское величество с остальными советниками.

Вот как, и Константин в заговоре замешан. Чёрт, как же они оружие в кабинет пронесли или заранее там заготовили?

— Нкак нет, ваше величество, государя без оружия убили.

Прибыв во дворец, наконец-то стало понятно что произошло. Павел Первый собрал ближников на очередное совещание, охрана, само собой, оставалась за дверью.

Оружия и не понадобилось, императору сразу замотали рот какой-то тряпкой, чтобы он не мог позвать на помощь. На стол положили заранее заготовленный указ об отречении в пользу Константина и попытались заставить Павла подписать его. Государь отказывался, сопротивлялся, его били, опасаясь, что охранники услышат возню и ворвутся внутрь.

— Если бы отец подписал указ, то ничего бы не случилось, — объяснял Константин, — а тут…

Кто-то излишне нервный схватил со стола массивную пепельницу и ударил ею императора по голове со всей дури. Но Павел повернул голову и удар пришёлся прямо по виску. Именно тогда Константин громко вскрикнул от ужаса. Охранники, услышав это, ворвались в помещение, а увидев происходящее всех повязали.

Дальнейшее расследование, как и показания обвиняемых в заговоре, не слишком много добавили, хотя и выявили подоплёку. Фаворит постепенно выводил из совета неугодных ему павловцев и сажал на их места своих людей. Зачарованный принц, а ныне зачарованный государь, был слишком увлечён внедрением своих реформ. Поэтому и не замечал изменений, доверившись графу Палену.

Канцлеру были неподвластны лишь три составляющих: армия, флот и казна, что ему совсем не нравилось. Зато к нему тянулись высокопоставленные представители «униженных и оскорблённых». Лишь Салтыковы не лезли, так как практически всем скопом перебрались к Екатерине в Москву. Те Салтыковы, которые не пострадали от репрессий времён Александра.

— Что будем делать, как быть, ваше величество? — задал вопрос Макаров, которому поддакнули Храповицкий и Долгоруков.

— А что мы можем, господа? Нет ни законного императора, ни иного официально назначенного правителя. Даже Екатерина и та в Москве, хотя ни у неё, ни у Марии Фёдоровны нет прав на власть согласно манифесту Павла Первого.

— Получается, что мы лишь порядок на улицах можем поддерживать?

Это так, полки «защитников» уже обеспечивают патрулирование, так как новость выплеснулась наружу. В принципе, даже Сенат не может поставить кого-нибудь великим кормчим, так как его лишили таких прав.

Всех участников заговора и убийства царя отвезли в новую тюрьму Тайной экспедиции, а Константина заперли в его же покоях. Ну не Николая Павловича же ставить императором, ему всего три месяца от роду.

— Советую отправить гонцов к Екатерине Второй, пусть берёт ответственность на себя, — решил откорячиться я.

— Семён Афанасьевич, может пока будете управлять до её прибытия?

— Нет уж, могу лишь за порядком следить, коли полки под моим началом, а управляют пусть те, кто имеет на это право.

Ситуация поразительная, когда всё сразу стало даже не раком, а крабом. Павел, разрушая старый мир, не успел построить хотя бы фундамент нового. Так что я оставил царедворцев чесать репу, где ни попадя, а сам поехал к себе домой. Пусть люди разбираются с самими собой, системой и народом. А потом приедет Екатерина и все расставит по полочкам.

Витворт, кстати, на этот раз оказался не при делах, а вот австрийский посол вызвал подозрения.