— Можно, я скажу одну вещь? — поинтересовалась я, подходя к Алю с парящей чашкой в одной руке и стаканом воды для себя — в другой. Моргнув и сфокусировав взгляд уже на мне, следователь забрал напиток, благодарно кивнул и вопросительным взглядом поощрил на продолжение. Садиться я не стала, чтобы не приходилось задирать голову, и тоже притулилась рядом на краешке стола. — Не помню, в какой книжке, и к чему там это было сказано, но мне попадалась интересная аллегория. Нельзя ударить палкой перо — оно всегда быстрее на дуновение ветра.

— И? — заинтересованно поднял бровь он. — Мысль понял, а что из этого следует?

— Ну, в отношении рассмотренной ситуации вариантов может быть несколько. Подставить палку под падающее перо, и подождать, пока оно упадёт само. Можно вооружиться чем-то более тонким, чем палка; например, бритвенно-острым лезвием. А можно просто убрать воздух.

— Ловушка, массовая облава или террор? — хмыкнув, перевёл на конкретную ситуацию Карт.

— Тебе виднее, но последнее слово мне не нравится, — поморщилась я. — Может, я чем-то могу помочь? Или мне ты тоже не хочешь ничего говорить, потому что проболтаюсь?

— Не иронизируй. Я не хочу тебе ничего говорить, потому что… — он запнулся. — Нет там ничего хорошего.

— Знаешь, — я нахмурилась, пытаясь подобрать слова так, чтобы и выразить свою мысль правильно, и никого ненароком не обидеть. — Последнее время вокруг меня происходит множество событий, зачастую неординарных, но в большинстве случаев я удивляюсь общеизвестным вещам как каким-то откровениям. И это… неприятно. Чем дальше, тем сильнее я утверждаюсь в ощущении, что всё это время жила в некоем аквариуме, а тот грохот смертей, несчастной женщины в переулке и отца, был не звуком лопнувших струн, а звоном разбитого стекла. Может быть, всё-таки, не стоит меня столь уж яро опекать? Оранжерейные растения, конечно, красивы, но если вдруг они оказываются на улице, они погибают. Не говоря о том, что я устала чувствовать себя дурой и удивлять вопросами окружающих.

— Ты слишком сгущаешь краски, Ау, — растерянно качнул головой Карт.

— Ой ли? Я всё-таки не настолько глупа, чтобы не понимать: моё мировоззрение нормально для ребёнка, но никак не для взрослого человека. Я… теряюсь в догадках, как такое получилось. Но оставлять всё на самотёк больше не согласна, и до причин докопаюсь.

— Я думал об этом, — медленно проговорил мужчина, разглядывая меня с непонятным выражением лица. — Это не может быть частью твоего дара?

— Надо спросить тара Фарта, что с ним было в молодости, — я пожала плечами. — Но мне кажется, это что-то другое, будто бы чей-то умысел.

— Не тянет на проклятье. Но, с другой стороны, это как посмотреть… Человек, доверяющий абсолютно всем, очень уязвим. Хотя зря ты так себя критикуешь. Ты действительно очаровательна, и совсем не кажешься глупой, какие бы вопросы ни задавала.

— Скажи это Оли, — возмущённо фыркнула я.

— Почему именно ей? — опешил следователь. — Уж кто-кто, а лучшая подруга же должна знать тебя лучше прочих!

— Это смотря в чём, — раздосадовано вздохнула я. Ну, кто меня только за язык тянул? А, с другой стороны, раз уж сюрприза так и не получилось… — Знать-то она меня знает, а вот на просьбу проконсультировать по поводу поведения некоторых личностей отреагировала изумлением, граничащим с шоком.

— Каких личностей? — окончательно запутался Аль.