– Знаю, – ответила она, взяла телефонную трубку и стала набирать свой рабочий номер, чтобы проверить, не оставили ли для нее сообщений. За дверью тихо беседовали Саттон с Дюраном, и разобрать слова было невозможно.

Дюран досчитал до трех и сказал:

– Да.

– Сегодня восьмое ноября?

Опять подождал, следуя совету Саттона, и ответил:

– Да.

Бостонец наблюдал за поведением кривой на мониторе.

– Я сижу напротив вас? Скажите «нет».

Испытуемый так и сделал, и они перешли непосредственно к тестированию.

– Ваше настоящее имя Джеффри Дюран?

– Да.

– Вы дипломированный клинический психолог?

– Да.

– Лечение Николь Салливан осуществлялось вами в ее интересах?

– Да.

– Ну-с? – спросил детектив, потирая руки. – Что тут у нас?

Специалист по детектору взглянул на девушку и пожал плечами:

– Хочешь знать? Я тебе скажу: правдив, как Джордж Вашингтон.

Бонилла нахмурился:

– Пол, оставь свои шуточки. Что стряслось?

– Он – Джеффри Дюран.

– Нет, он не Джеффри Дюран, – возразил детектив.

– По крайней мере он искренне в это верит, – ответил собеседник. – И, называя себя клиническим психологом, этот человек убежден, что говорит правду.

– Да пошел ты! – воскликнул сыщик. – Нам достоверно известно, что он врет. У меня есть доказательства, что Дюран находится в списках умерших.

Саттон покачал головой, откинулся в кресле и развернул руки ладонями вверх, как бы говоря: «А я-то что могу поделать?»

Тут в разговор вмешалась Эйдриен:

– Перед тестированием вы говорили, что результаты могут оказаться не достоверными.

– Да, верно, говорил, – согласился бостонец. – Но лишь потому, что испытуемый находился под воздействием стресса, он был крайне взвинчен. Я опасался, что все им сказанное будет выглядеть ложью. Здесь же мы видим обратное. Посмотрите сюда, – сказал он и подозвал клиентов к своему креслу.

На экране компьютера были изображены четыре диаграммы, расположенные ярусами, одна над другой. Саттон направил курсор на графу с надписью «ПНЕВМО 1» и щелкнул мышкой. Тут же исчезли другие графики, и «ПНЕВМО 1» заполнила собой весь экран.

– Видите? – спросил Саттон, подтащив курсор к острому пику, который выдавался над срединной линией волны. – Так выглядит ложь.

– Как вы это выяснили? – спросила Эйдриен.

– Вопрос номер четыре: «Моя рубашка желтая?» Ответ: «Да». – Саттон приподнял двумя пальцами ткань собственной белой рубашки и потряс ее, как бы иллюстрируя сказанное. Затем раскрыл следующие окна: «ПНЕВМО 2», «КАРДИО», «РКС». Похожие пики располагались приблизительно в том же месте на каждой диаграмме. – Итак, мы знаем, как выглядит ложь в устах мистера Дюрана. А теперь поглядите сюда, – продолжил бостонец и перевел курсор к волнистой линии РКС. – Вот – правда. Видите? Никакого стресса.

– О чем вы его спросили? – поинтересовалась Эйдриен.

– Задал очередной тестовый вопрос: «Вы сидите в кресле?» Ответ: «Да». Он сидел точно напротив меня.

– А когда вы спросили, на самом ли деле его зовут Джеффри Дюран?

Саттон сверился с записями и перевел курсор в часть диаграммы, которая представляла собой практически сплошную линию.

– Видите, о чем я? – Затем оператор по очереди открыл остальные окна: «КАРДИО», «ПНЕВМОГРАФ БРЮШИНЫ», «ПНЕВМОГРАФ БРЮШИНЫ (АБДОМИНАЛЬНЫЙ)».