Борох встретил Леграна на середине дороги. Подошел, зачем‑то дотронулся, словно проверяя, действительно ли перед ним Шенк, а не призрак… затем тонкие губы старика тронула усталая улыбка.

— Рад видеть тебя, сынок… ты даже не представляешь, как я рад, что ты жив, А скажи… — Он замялся, словно то, о чем хотел спросить, было непристойным. — Скажи, эта твоя спутница, Синтия… она еще с тобой?

Шенк удивленно поднял бровь. Он думал, что стражник сообщил, что Легран не один.

— Да, учитель, со мной. Признаться, если бы не она, меня не раз бы убили.

— Брось, убили бы только раз, — усмехнулся Борох. — Но это хорошо, это очень хорошо, что она с тобой. Запомни, мой друг, береги ее.

— Магистр, я не понимаю…

— Многое в этом мире сложно понять, — покачал головой Борох.

Шенку подумалось, что старик заметно сдал за последнее время. Хотя сколько его прошло, времени‑то? Последний раз они виделись немногим более трех дект назад. Но казалось, что прошло несколько лет. И морщины стали глубже, и дрожание рук — заметней, и речи — невнятней.

— Вам нужен отдых, учитель, — осторожно пробормотал Легран. — Наверняка напряжение последних дней…

— Да… отдых, конечно… — Старик вдруг посмотрел прямо в глаза Шенку, и тот увидел, что взгляд старого магистра все такой же, жесткий, суровый. Это не был взгляд старого, уставшего от жизни и тревог человека. — Ты прав. Но отдых нужен в первую очередь тебе. Иди, мы встретимся завтра утром. В библиотеке… я позабочусь, чтобы нам дали поговорить спокойно. Иди, сынок… Выспись. Вряд ли тебе удастся хорошо отдохнуть в ближайшем будущем.

Они расположились в одном из уютных залов библиотеки. Могли бы и в другом, и в третьем… сейчас здесь, кроме них, не было ни души. И даже у дверей была поставлена стража, с весьма точными указаниями, кого можно пропустить в хранилище знаний, а кого нет. Первый список был заметно короче… можно сказать, он был на диво короток. Сам Великий Магистр да трое‑четверо вершителей.

Небольшой столик, на котором стоял кувшин со свежевыжатым соком, в кувшине плавали кусочки льда — в глубоких подвалах Цитадели заготовленный в сезон снегов лед не переводился и в самую жаркую пору. Вина не было, не было и пива, из чего Шенк сделал вывод, что разговор будет слишком серьезным, чтобы позволить себе чем‑то затуманивать разум.

Магистр Борох почти утопал в мягком кресле. Шенк чувствовал себя несколько неуютно, сказывались инстинкты воина — из такого кресла резко не вскочишь, а значит, перед возможной опасностью почти беззащитен. Он понимал, что никакой опасности здесь нет и быть не может, но все же…

— Расскажите, учитель, как все произошло… я имею в виду магистра Реффенберка.

— Если бы мы только знали, как это произошло. — На лице Бороха было написано уныние, сквозь которое тем не менее проглядывалась странная капелька удовлетворения. Не исчезновением одного из вершителей, конечно, а тем, что разговор, ради которого он пригласил сюда молодого темплара, можно оттянуть еще на часок. — Тревога поднялась утром. Не в самую рань, а так… когда солнце было уже высоко. Один из послушников явился в библиотеку… да‑да, как раз сюда. Он и обнаружил первое тело. Это был стражник, его… удушили. Позже нашли еще одиннадцать тел… их спрятали, спрятали явно второпях, лишь бы не бросались в глаза.