Позже подолгу смотрела на призрак Арианис, старательно пытаясь найти в ней капли Тьмы, но видя лишь утонченную, недоступную простым смертным красоту. Поначалу надеялась, что призрак даст совет, укажет, где искать тайник, — но прекрасная женщина в развевающемся платье, достойном королевы, лишь мягко смотрела на нее… куда бы Синтия ни сдвинулась, ей всегда казалось, что Арианис смотрит прямо в ее глаза. Смотрит и молчит…

Девушка подтянула к себе колени, обхватила их руками, снова закрыла глаза. Надо поспать. Говорят, во сне сил тратится меньше, а то и вовсе силы возвращаются. Посмотрим, посмотрим… ни один сон в мире, даже самый крепкий и сладкий, не поможет справиться с Голодом.

Она проснулась оттого, что чьи‑то пальцы прикоснулись к плечу. Открыла глаза — медленно, нехотя. Тело сковывала слабость, было холодно и сыро. Пусть дождевые струи не проникали в отверстие в крыше, но влажность чувствовалась и радости не доставляла. Синтия даже неуверенно поднесла руку к глазам, вгляделась, не обросла ли за время сна плесенью.

Шенк был уже на ногах, все еще бледный, немного пошатывающийся, но из глаз исчез лихорадочный блеск, и губы не затянуты восковой пленкой.

— Я… в порядке, — прошептала она. Затем натянуто улыбнулась, обнажив клыки. — Все хорошо. Ты‑то как?

— Бывало и получше, — честно признался рыцарь, для верности опираясь на саркофаг.

Она даже не успела ничего сказать — над каменным постаментом сверкнуло, поднялась призрачная статуя. Ее Синтия уже видела — мощного вида мужчина, в хламиде мага или священника, с длинной седой бородой. Но плечи — дай Свет иному молотобойцу в кузне, с такими плечами не над старыми книгами корпеть, не хитрые растворы смешивать. Меч в руки — и вперед… а лучше даже не меч, а тот же молот. Или булаву.

— К‑кто это? — Рыцарь отпрянул, замер на подрагивающих ногах, рука шарит за спиной в поисках меча.

Против воли девушка улыбнулась — сейчас воин в таком виде, что и перевязь показалась бы одеждой. Он поймал ее взгляд, затем вдруг понял и жутко покраснел. Было столь странно видеть стыдливый румянец на лице воина, что Синтия, пусть и чувствующая себя порядком разбитой, прыснула.

Стрельнув в ее сторону глазами, он отвернулся и принялся натягивать на себя относительно просохшую одежду, всей спиной выражая неодобрение. Приведя себя в порядок и закинув за спину меч — словно здесь, среди голых камней, пусть и слегка сдобренных призраками, обычная сталь могла оказаться для чего‑то полезной, — Шенк снова бросил взгляд на фантома. Уже без прежней опаски, спокойно — видно же, что полупрозрачная фигура сходить со своего постамента не собирается. Да и двигаться тоже не намерена, а то, что края мантии колышутся, а косматые брови вроде бы даже хмурятся — это просто игра света, не более.

— Все‑таки храм, — пробормотал Шенк. — А я подумал, что это… гробница, что ли.

— Так и есть, — негромко ответила Синтия. — Это и есть гробница… вернее, усыпальница. А это все саркофаги.

— Демоны? — Он изогнул губы в насмешливой улыбке.

Про себя подумал, что жизнь порядком изменилась. Раньше все было проще — лесные дороги, деревеньки, где можно поесть и отоспаться. Разбойники, чурающиеся всякой там магии, да и с оружием обращающиеся не то чтобы очень. Редкие судилища — все ж таки ведьмы повывелись. Настоящие ведьмы, что используют магию во зло.