Что случилось бы, если бы Джо не положил конец этому безумию?

Имоджен пришла в ужас. В восемнадцать лет она могла винить свою неопытность. В двадцать семь лет остается винить только саму себя. Если бы Джо не отпрянул, она отдалась бы ему прямо здесь, у кромки воды, где камни уступили место тончайшему песку. Она рискнула бы всем ради мгновенного упоительного счастья принадлежать ему еще хотя бы один только раз. О Боже! Неужели она никогда не поумнеет? Он-то точно поумнел.

– Я отвезу тебя домой. Немедленно.

Имоджен безвольно оперлась о него, потрясенная, пристыженная. Джо подхватил ее на руки, донес до мотоцикла и посадил на заднее сиденье, словно она была капризным ребенком, которого следовало наказать за непослушание.

– Надень. – Он сунул шлем в ее ослабевшие руки и завел двигатель с такой решимостью, словно собирался отправить Имоджен на самую далекую планету и бросить там.

И вот уже Джо ведет ее мимо оранжерей, мимо огородов. Его желание избавиться от нее явно не ослабело. Показался кукольный домик. Джо вдруг остановился как вкопанный, явно зачарованный игрой света и тени на дорожке, ведущей к двери.

– Помню, – отозвался Джо, отшатываясь от нее, словно от раскаленного уголька. – Отсюда ты сама найдешь дорогу.

И, словно привидение, растворился в темноте. Но ощущение его рук и его губ осталось. Не померкло воспоминание о буре чувств, охвативших их у озера. Пусть Джо говорит что хочет, но там, на берегу, он обнимал и целовал ее не из жалости. Даже со своим ничтожным опытом она могла распознать мужчину, охваченного страстью. Бешено бьющееся сердце, затрудненное дыхание, восставшая мужская плоть... жалость не способна вызвать все это.

Джо заставил ее сделать еще один шаг, заставил увидеть: все, что она с таким тщанием создавала, вся ее взрослая жизнь – такая же тюрьма, как давящие стены «Укромной Долины» во времена ее юности. Сам того не желая, Джо снова освободил ее, снова заставил чувствовать, жаждать, мечтать... любить.

Имоджен брела к дому, пытаясь понять, почему из всех мужчин, каких она знала, только Джо может заполнить пустоту в ее душе. Почему не кто-то другой – спокойный, предсказуемый? Почему этот непостижимый, этот неукротимый мужчина?

Было уже далеко за полночь, когда Имоджен вошла в мирно спящий дом и тихо поднялась в свою комнату. Первое, что бросилось ей в глаза, – дневник. Он лежал на полу, на том самом месте, куда упал, когда она вскочила, услышав голос Джо. И – это показалось ей пророчеством – был раскрыт на странице, датированной ее шестнадцатым днем рождения.

Дорогой Дневник, сегодня днем мы с друзьями ездили на барбекю (меня пригласил Рик Алдрен). Джо Д. появился на своем «харлее» с подружкой на заднем сиденье. На нем были коротко обрезанные джинсы и рубашка, расстегнутая до самой талии, так что были видны волосы на груди. Он великолепен. Хотелось бы почувствовать, как это – быть его подружкой, но, наверное, я никогда этого не узнаю.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Покинув Имоджен, Джо еще долго гонял на мотоцикле по окрестностям, старательно огибая многочисленные городки. Он не нуждался в компании. Луны ему вполне хватало. Лишь около четырех часов утра он остановился передохнуть на берегу узкого ручья. Обычно подобные гонки прочищали ему мозги. Обычно, но не сегодня. Сегодня он так и не смог избавиться от беспокойных мыслей, а потому назрела необходимость навести в голове хоть какое-то подобие порядка.

Совсем рядом с ним над водой нависала плоская скала. Добравшись до самого края, Джо уселся, оперся локтями о согнутые колени и мрачно уставился в пространство. Он не любил копаться в прошлом. Считал: что сделано, то сделано. Он полагал, что кое-чему научился с годами, и ему это нравилось.