Она опустила глаза, чтобы он не заметил ее разочарования.

– Зачем ты на мне женился, Николас?

– Если коротко, то чтобы спасти твою репутацию. О спасении моей говорить уже не приходится.

– Но почему тебя заботит моя репутация? Я сама отвечаю за свои поступки.

– Ошибаешься. Теперь за тебя отвечаю я. Ты стала членом моей семьи.

– Неужели эта штука, которую ты называешь репутацией, так важна? – недоуменно пожала плечами Алана. – И при чем тут ты? Ты же ни в чем не виноват!

– Алана, тебе этого не понять. Ты выросла в другом мире. Но поверь мне: если бы мы не поженились, тебе пришлось бы очень несладко. На свете много злых, жестоких людей. Я не хотел, чтобы они над тобой издевались.

Алана опустилась рядом с капитаном на ковер и положила руку ему на колено.

– Но значит, я тебе не безразлична, раз ты хотел оградить меня от обид?

Глаза Николаса стали холоднее льда.

– Повторяю, Алана, не питай иллюзий. И ради Бога, не влюбляйся в меня, тебе от этого будет только хуже. Храни в сердце воспоминания о Сером Соколе и не думай обо мне.

Алана попыталась представить себе умершего возлюбленного, но не смогла – новая любовь заслонила его образ.

Взгляд девушки устремился на постель.

– И ты… ничего не ожидаешь от нашего союза?

Николас усмехнулся.

– Отчего же? Надеюсь, холодной ночью ты сможешь меня согреть. Не бойся, больше я ничего от тебя не потребую.

Алана с горечью вспомнила, как устремленные на нее глаза Серого Сокола темнели от желания… В зеленых же глазах Николаса читалось равнодушие.

– Лучше бы ты на мне не женился! – с обидой воскликнула она. – Это только усложнило мою жизнь.

Николас переплел свои пальцы с ее тонкими, изящными пальчиками.

– Не расстраивайся, мы с тобой прекрасно поладим, Алана. Ты умница, я таких умных женщин сроду не видел. Да и храбрости тебе не занимать. А уж гарпунить рыбу, – он расплылся в улыбке, – ты умеешь как никто другой. Мы будем друзьями. Разве это плохо?

– И при этом я должна буду закрывать глаза на твои измены? По-твоему, я похожа на безмозглую дуру? Нет, Николас, этого ты от меня не дождешься! Я уж лучше поселюсь в доме моего отца.

Глаза капитана потускнели.

– Как угодно. Можешь поехать к отцу, а я потом ему все объясню. Надеюсь, он меня поймет.

Алану задело, что Николас не стал ее уговаривать поехать в Беллинджер-Холл, но она не подала виду, а спокойно попросила:

– Пожалуйста, опиши мне дом моего отца.

Николас встал и поднял Алану с ковра.

– Не опережай события, дорогая. Со временем ты и сама все узнаешь.

– А с твоей матерью я познакомлюсь? Он посуровел.

– Наверное, но не волнуйся, она не будет тебе докучать. Я за этим прослежу.

От него повеяло таким холодом, что Алана поежилась: разве можно так люто ненавидеть родную мать? Однако она предпочла воздержаться от расспросов на больную тему и лишь спросила:

– Но теперь-то, когда мы поженились, ты возьмешь меня с собой в Вашингтон?

– Нет. Теперь я, наоборот, надеюсь убедить мисс Уикерс стать твоей компаньонкой, – Николас потянулся и добавил: – Не знаю, как ты, а я с удовольствием вздремнул бы.

С этими словами он снял мундир и принялся расстегивать рубашку. Все его движения были преисполнены какой-то удивительной грации. Он напомнил Алане зверя, вроде бы сонного и расслабленного, но на самом деле в любой момент готового к прыжку.

Она завороженно смотрела на его мускулистую спину и не могла оторвать взгляд. Потом вдруг застыдилась и отвернулась к окну.