-  Меня зовут Эммануэлла.

    -  Очень приятно, - сказал я. - Да что там приятно! Я просто счастлив…

    Она наморщила носик.

    -  Правда, никто меня так не зовет.

    -  Почему?

    Она сказала уже грустно:

    -  Если бы я была такого же роста, как Тина! И с такой же фигурой… А так все зовут Эммой, а то и вовсе Эмкой.

    -  А Эммочкой?

    Она кивнула:

    -  Тоже бывает, но это тоже… не Эммануэлла.

    -  «Эммочка» звучит прекрасно, - не согласился я. - Как «Дюймовочка». По-моему, это намного лучше, чем «Дюймовина»!

    Она хихикнула:

    -  Здорово, никогда такое не думала. Наш шеф прав, в нашу фирму пришел головастый сотрудник!

    -  Спасибо.

    -  Нет, правда. Головастость проявляется во всем, правда?

    -  Не думаю, - ответил я осторожно. - Я вот никогда не пробовал разбивать лбом кирпичи и пробивать доски. Пожалуй, и пробовать не буду.

    -  Пойдемте, - велела она. - И вообще, Евгений Валентинович, сходите в туалет, я подожду.

    Я сконфузился:

    -  Да что вы о таком…

    -  Я обслуживающий персонал, - объяснила она важно, - и должна о вас заботиться.

    -  Ох, ну ладно. Я быстро!

    Когда я вышел, она посмотрела на мои ладони с сомнением, но промолчала, что не слышала плеска воды из-под крана. Я потащился за нею, стараясь рассматривать ее ладную фигуру понезаметнее. Дело не в подсматривающих телекамерах, просто, если вдруг оглянется, самому будет не по себе, хотя мой взгляд вообще-то можно рассматривать как комплимент. Очень откровенный комплимент, а живем мы во все более открытом мире.

    -  Эмма, - сказал я неуклюже, - если можно, то Евгений Валентинович - это как-то парадно слишком. Вы же не моя студентка.

    Она оглянулась через плечо, глаза широко распахнуты в удивлении:

    -  А как?

    -  Ну… можно Евгений.

    Она ахнула:

    -  Как можно! Вы ж профессор!

    -  Я доктор наук, - ответил я, защищаясь, - но не профессор! Первое - это звание, а второе - должность. Ее получить куда труднее, так как докторство - это звук, а профессура - высокий оклад, власть, влияние, рычаги… Так что я никогда не был профессором. И вряд ли меня бы туда пустили.

    Похоже, она чувствует, что мой взгляд устремлен на ее ноги: идет, как манекенщица по подиуму, спина ровная и даже чуть откинута назад, это чтоб те, кто впереди, хорошо рассмотрели ее красиво очерченную грудь. А я, топая сзади, все не отрывал взгляда от неимоверно длинных для ее роста ног, вот всегда засматриваемся на подобные, наш мужской пунктик, тяга к таким ногам чисто инстинктивная, сами не понимаем, почему длинные так ценятся, вот сколько анекдотов про них, однако я привык до всего докапываться, а здесь решение на виду: при длинных ногах женская задница сама поднимается к нашим ладоням, а пальцы начинают дергаться от жажды ухватить эти ягодицы, что прямо просятся в руки. А короткие ноги, опуская женский зад всего на три-пять сантиметров, ухитряются почти начисто загасить инстинкт хватания и совокупления! Этот рефлекс образовался, видимо, еще в лемурье-обезьяньем прошлом, когда наши четвероногие предки еще не понимали, что самочку вообще-то можно приподнять…

    Я догнал, пошли рядом, я косился на ее высокую грудь, разрез блузки как раз позволяет увидеть верхние края розовых кружочков, а когда ткань оттопыривается при движении, то даже сами кончики, как будто твердеющие под моим взглядом.