— Увы мне, — горестно ответила Юля и закатила глаза. — Мы с супругом и сестрой. Так что никак не могу я прилюдно прижаться к твоей мужественной груди. Как дела-то, Витюша? «Ягуар» твой в случае чего под парами стоит, его сюда вывезти — пара пустяков. Могу коллегам в Вильнюс хоть сейчас позвонить.

— Вы через Прибалтику ввозите? — деловито поинтересовался Осипов.

— Ну, а как иначе? Так, что, Вить?

— Не до машины мне, Юль, — вздохнул он. — Во всяком случае, пока. Сама видишь, кризис, туго с денежками, так что я пока на своем «Лэнд Крузере» покатаюсь, хоть он и старенький уже, и внешне нисколько не пафосный. Зато по нашим загородным дорогам — самое оно. А на «ягуаре» куда я? До первой лужи?

Она пригубила шампанское и сочувственно покивала.

— Что, совсем плохо?

— Да по-разному, Юль. А ты, говоришь с сестрой пришла? Может, познакомишь?

— Да легко, — усмехнулась она и поискала Таньку взглядом. Та околачивалась поблизости, воровато лопала канапе, и на сестру внимания не обращала. — Кстати, я тут слышала, твоего недруга завалили на днях. Не по этому ли поводу ты такой веселый?

Пьяная бравада моментально слетела с Осипова. Он поджал губы и посмотрел на Юлю с подозрением. Она лишь простодушно улыбалась, и он, усыпленный ее безмятежным видом, размяк.

— Ты про Панарина что ли? — поинтересовался Осипов.

— Ну, а про кого еще. Я ж в курсе ваших терок.

— А кто еще в курсе?

— Да весь город, Вить. Ситуация-то была некрасивая. Так что я нисколько не удивляюсь происшедшему. Рано или поздно что-то подобное должно было случиться.

Она тоже поджала губы, и многозначительно закивала головой, надеясь, что употребленный алкоголь развяжет Осипову язык. Мужики любят жаловаться и сплетничать ничуть не меньше женщин, и Осипов в этом отношении исключением не был. Может, он и промолчал бы на допросе, но Быстрова была своя, из тусовки, с ментами связанная лишь по касательной, да и с журналистикой завязавшая.

— Я бы его год назад сам завалил, — признался Виктор с легкой досадой. — И, знаешь, надо было его вальнуть. Нанял бы киллера, и прости-прощай, Олежа. А сейчас, что толку? Позлорадствовать разве что. Ловко он меня обскакал, ничего не скажешь. Хотя, что тут странного? У него такая крыша была…

Юля насторожилась.

— Крыша?

— Чего бровями-то задергала? — усмехнулся Осипов. — Это ты у нас под ментами да прокурорскими ходишь, попробуй вас с Беликовым тронь. А другим приходится и братве отстегивать, хоть они сейчас тоже бизнесменами заделались. Только бизнес у них, сама понимаешь, какой. Я вот в свое время отстегнуть не успел, думал, проскочу, тем более и у меня связи были нехилые, но… как ты там сказала? Увы мне?

— Да.

— Вот и мне — увы. Панарин в Михайловку сгонял, да паханам тамошним в ножки бухнулся. И все, земельку ему отписали. Против михайловских никто буром не попрет, даже мэрия. Так что имей в виду.

Юля зябко передернула плечами и поискала глазами мужа и сестру. Танька уже шла к ним, попутно притормаживая перед очередным мужиком и даря томные взгляды, а мечущийся по залу Валерий явно жену не замечал, закипая от злости. Юля торопливо отвернулась.

— Вить, я ж недвижимостью не занимаюсь, — равнодушно сказала она, — а с крышей и прочим у нас муж разбирается. Не хватало еще мне в эти разборки встревать. Только каким боком к нам михайловские? Где Михайловка, а где город?

— Так это ж образно.