— Это твое мнение, или ее?

— Ее, конечно. Мне-то они не помогали, даже когда у меня на самую дешевую помаду денег не было. Как сейчас помню: собираюсь по делам, спичкой помаду выковыриваю из тюбика, пальцами размазываю… Одни джинсы на все случаи жизни… Неужели это со мной было?

— Ты с такой ностальгией это произнесла, — улыбнулся Никита. — Или по девяностым тоскуешь? Сколько нам было-то? Лет по четырнадцать.

— Ну и что? Я и в четырнадцать хотела лучшей жизни. А по прошлому — нет, не ностальгирую. Тяжелые времена были, не хочу даже вспоминать. Давай лучше к нашим баранам вернемся, а точнее, к овце.

— Неласково ты с сестрицей.

— А не заслужила, — парировала Юля. — И, что характерно, не заслужит. Чую, прием будет провальным, позорище для всей семьи. Но что делать? Придется думать, как выйти из него с наименьшими потерями.

Выходить с наименьшими потерями пришлось уже под вечер. Войдя в комнату к сестре, Юля, уже с прической, тщательно накрашенная, с парадными серьгами в ушах, замерла на пороге:

— О, Боже! — воскликнула она.

— Нравится? — обрадовалась Таня. — Этот макияж называется «Взгляд кошки», я на картинке видела.

На взгляд любого нормального человека, этот макияж был ужасен. Грубые черные стрелы, жирно опоясав Танькины глазищи, поднимались к вискам, а белая помада подчеркивала кошмар, придавая лицу сходство с трупом.

— Лучше было бы его на картинке и оставить, — ответила Юля, судорожно вдохнув. — Ты с ума сошла? В таком виде на прием? В моде нынче естественность, то есть баба должна выглядеть бабой, а жмур — жмуром. Ты в курсе, что похожа на покойника с такой раскраской?

— А что? По-моему, очень эффектно. У меня и платье под него есть, вот это, леопардовое.

Юля схватилась за сердце и села на кровать. Ожидания оправдались. Леопардовое платье смахивало, скорее на ночную сорочку. Плохо пошитая синтетика скрипела и переливалась под лампами, крича на все голоса — пошлятина, пошлятина!

— Действительно, — похвалила Юля. — Очень эффектно. Для трассы с проститутками. Понимаешь, что там дресс-код? В этих леопардах дальше порога не пройдешь, спросят, с какого ты километра.

— Да что бы ты понимала? — возмутилась Таня. — У нас это последний писк! Смотри на лейбл! Это же Версаче!

— Угу. Версача. Удмуртия. Снимай и не позорься, а потом марш в ванную, смывай свой кошачий взгляд, а я тебе пока визажиста вызову. И не строй тут мне рожи. В таком виде ты с нами не поедешь.

Неумение Таньки прилично краситься даже сыграло на руку. Побеседовать с любовницей Панарина, все-таки, хотелось, но не пригласишь же ее на чашку чая? Оставалось надеяться, что Жанна сидит на мели, и потому охотно приедет на любой заказ, благо репутация у нее была подпорчена, а клиентуры немного. Юля молниеносно схватила трубку и, раскопав среди старых визиток нужную, набрала номер. Танька бурчала в ванной, смывая косметику. Хорошо еще, что не воспротивилась нажиму. Юля мрачно поглядела в сторону шкафа: это ж еще платье надо подобрать такое, в которое сестра могла впихнуть свой объемный зад.

Колчина прилетела через полчаса, словно на реактивной метле. К этому моменту и платье, неосмотрительно заказанное в китайском онлайн магазине, нашлось. Платье, сочного бордового цвета, оказалось велико, и порой, вытаскивая его из шкафа, Юля размышляла — сбыть с рук или, все-таки перешить. На Таньке оно сидело, как влитое.