— Ты чего из моего дома бордель устроила? — спросил Никита Юлю, когда явился к ней на работу с подарком.

Она рассеяно пожала плечами, не думая отпираться, а потом устало пожаловалась:

— У Валерки роман. Уже не первый раз и, наверное, не последний.

Никита сочувственно покачал головой, хотя о романе был наслышан. По большому счету, беспокоиться было не из-за чего. Все адюльтеры Беликова проходили быстро и незаметно. Все леваки на стороне были связаны, скорее, с желанием самоутвердиться, поставить зарубку самца, чтобы затем вернуться в родную пещеру.

— Решила отомстить? — спросил Никита. Юля молчала пару минут, сдернула со спинки кресла вязаную шаль, и накинула на плечи. Из распахнутого окошка дуло, но закрывать его не хотелось, в кабине и так стояла жара.

— Решила, а что толку? В последний момент представила, как ко мне будут прикасаться чужие руки, и чего-то резко расхотелось. До сих пор не уверена, правильно ли поступила.

— Что мужика прокатила?

— Иди ты в пень, Шмелев, — рассердилась Юля. — Семейная жизнь — не игрушки. Кому-то все равно приходится уступать и быть мудрее. Хочется надеяться, что в нашей паре мудрее я.

— Надейся, — фыркнул Никита. Судя по интонациям, они уже отошли от опасной черты, и, стало быть, можно было позволить шутить.

— Я и надеюсь, но это совершенно не греет, — сокрушенно призналась Юля. — Я даже не могу понять, что хуже: подозревать, что тебе изменяют, или знать наверняка. А еще — это ужасно, быть такой умной. Другая бы на моем месте за измену потребовала минимум шубу, максимум — поездку в Ниццу. А я не хочу.

— Чего же ты хочешь?

Юля помолчала.

— Спокойствия, наверное. Мы столько лет в браке. Страсти улеглись, но нам по-прежнему не бывает скучно друг с другом. Если сейчас устроить ему истерику, разбить о башку сервиз, легче явно не будет.

— Ну, так и не бей.

— Я и не стану, но мне нечем это компенсировать, понимаешь? Я ведь могу уничтожить Валерку одним только словом. Прийти домой, сесть вот так же, напротив, и сказать, что все знаю. Даже тон повышать не придется. Но что мне это даст, кроме затяжной ссоры? Он станет оправдываться, юлить, а я не смогу быть сдержанной. Все выльется во что-то более тяжкое, а я этого не хочу. Но при этом у меня в груди дырка, которую надо заполнить, а мне — элементарно нечем.

Вспомнив этот разговор в автомобильной пробке, Никита подумал, что в свое время они с Сашкой явно поторопились выяснить отношения, где она, более молодая и несмышленая, чрезмерно усердствовала, доказывая, что он не прав. А доказав, прожгла точно такую же дыру в сердце, после чего дальнейшие отношения стали невозможными. Слушая глубокий голос Джоша Гробана, Никита в очередной раз восхитился мудрости Юльки, оберегающей свой семейный очаг, пускающейся в рискованные авантюры только потому, что, выражаясь метафорически, «пепел Клааса бился о грудь». Неспособная прощать и забывать, она, тем не менее, нашла в себе силы направить свою ярость на другое, найдя опасное удовлетворение в расследованиях, к которым не имела отношения, и которые не приносили ей никакой выгоды.

Глава 16

Получив от начальника очередной нагоняй, Кирилл вылетел из управления злой и несчастный. Скользя на мокром снегу, он торопливо побежал к стоянке, и только добравшись, вспомнил, что прибыл на работу на маршрутке. Осознание этого факта настроения не улучшило.

Результатов по убийствам Панарина-Богаченко и Коростылева не было. Именно об этом Миронову, краснеющему от злости, приходилось докладывать шефу, брызгающему слюной и потрясающему кипой газет.

— Вот вы где у меня, бездельники! — орал полковник.