— Миронов, ты меня удивляешь, — рассмеялся он. — Что ты хочешь изъять? Инстаграм? Так установи у себя и смотри, сколько влезет. Потому что по-другому никаких прокурорских санкций не хватит.

— Да не умею я, — поморщился Кирилл. Никита махнул рукой.

— Тундра ты неогороженная. Дай мне. О, ну хоть телефон приличный…

Он в два счета скачал приложение, и спустя пару минут уже подсунул Миронову те же самые снимки.

— Вот. Это наша Анжелика, а это ее фотки, — объяснил Никита, показывая, куда нужно нажимать и где искать хэштеги. Найдя фото из неопознанной мастерской, он добавил, глядя на тени бандерлогов позади Сергея. — Она Сашке хлесталась, что отношения серьезные. А это, наверное, это кореша этого Сергея.

— Наверное, — медленно ответил Кирилл, стараясь, чтобы его голос звучал как можно спокойнее. Наверняка вышло плохо, потому что Никита бросил на него подозрительный взгляд, но ничего так и не сказал.

Глава 18

Глядя на зареванную Никишину, Кирилл не испытал ничего, кроме раздражения.

— Говорю вам, товарищ начальник, бес попутал, — выла она, била себя кулаком в необъятную грудь. — Напугалась сильно, все ж таки кровищи столько, и покойники лежат, один тут, вторая там. Сама не знаю, как черт дернул шкатулку эту подобрать. Затмение нашло, не иначе… Ой, горе горькое, да что ж я невезучая-то такая…

Протасов, допрашивающий Алевтину Никишину, глядел на нее с омерзением, а она, хлебнув воды из стакана, вновь взвыла, картинно выдирая из головы волосы. Кирилл даже поглядел: останется ли что между пальцев?

Не оставалась. Оттого в раскаяние свидетельницы он нисколько не верил.

— А потом, когда затмение развеялось, вы не нашли ничего лучше, чем шкатулку в антикварный салон отнести, — скучным голосом спросил Протасов. Никишина часто закивала, опустила голову и стала тереть нос.

— Так что ж мне делать было? Напужалась я сильно, а когда в себя пришла, поздно было… И без того как проклятая судьбину кляла, да дурь свою беспросветную…

— Послушайте, — не выдержал Кирилл, — вы бы этот театр юного зрителя прекращали. Забыли, что уже давали мне показания? Тогда вы вполне адекватно разговаривали и деревенскую дурынду из себя не строили. Отвечайте по делу и перестаньте нюни развозить. Это никому не интересно.

Никишина бросила на Кирилла злобный взгляд, а потом, вызывающе подняв подбородок, дерзко произнесла:

— Ну и что? Ну, подняла я шкатулку. Откуда мне было знать, чья она? Красивая вещь, на полу валялась. Может, ее кто другой обронил? Я ее как раз собиралась в бюро находок сдать…

— Вам самой не смешно? — спросил Протасов. — Какое бюро находок? Вы ее в скупку потащили. И ведь сообразили, что вещица недешевая…

Никишина уставилась в окно и несколько минут сидела молча, а потом обреченно произнесла:

— Ну, сообразила. Я, между прочим, не какая-то вам тетка из Зажопинских выселок, а дипломированный искусствовед. И на работе своей таких штук насмотрелась, вам и во сне не приснится, да и сама до развода по магазинам таскалась, выискивала красивые вещи. Кто ж знал, что жизнь у меня под откос покатится? Муж ушел, сын с невесткой из дома выживают… Я красоты такой сто лет в руках не держала, а тут вон — под скамейкой, бери, не хочу. Я и взяла. И Коростылеву сразу позвонила, потому что знала: он не брезговал и краденное скупать, а тут требовалось быстро действовать. Деньги срочно нужны, у нас по кредитам долги.

— И Коростылев вам заплатил?

Алевтина зло хохотнула.

— Заплатил.