— Почему — акула?

— Потому что акула жива, только пока двигается. И ты такая же. А я всеми силами пытаюсь тебя притормозить, хоть чуть-чуть. Я же понимаю, что если отпущу — уйдешь.

Вот теперь она выдернула руку и даже сжала ее в кулак.

— Ты считаешь, что я не уйду сейчас? — с вызовом спросила Юля.

— Ничего я не считаю, — ответил Валерий безжизненно. Биться дальше не хотелось, это было невыносимо. — Я не знаю, что дальше будет. И знать не желаю.

У самой двери Саша струсила и опустила уже поднятую к звонку руку.

Нет, она с самого начала понимала: идти к Никите, якобы просто так — идея скверная. Прикидываться перед ним у Саши никогда не выходило. Шмелев видел все ее хитрости насквозь, добродушно высмеивал, констатируя, что как разведчик она засыпалась бы на первом же задании. Саша даже дулась какое-то время, но потом признавала его правоту. И в самом деле, какая из нее Мата Хари? Вот и сегодня, запланировав заскочить как бы по пути (хотя, для этого нужно было сделать приличный крюк с двумя пересадками, и он об этом знал!), она необдуманно оделась в лучший костюм, сделала макияж и прическу, тщательно сбереженную под капюшоном куртки. Довершенством этого идиотизма изысканности стал короткий забег в парфюмерный магазин, где под предлогом выбора, Саша обрызгалась французскими духами с ног до головы.

Очутившись в его подъезде, Саша чувствовала себя полной идиоткой.

Шанс сбежать еще был, но после она вспомнила, что набирала номер его квартиры на домофоне, готовилась представиться чарующим голосом, но Никита впустил ее без вопросов, то ли в окно видел, то ли ему было в принципе все равно, кто явился по его журналистскую душу. Выдохнув, Саша решительно подняла руку и позвонила.

Никита, радостно улыбающийся, открыл сразу, будто за дверью стоял. Но при виде Саши его улыбка полиняла и сползла, словно он лимон откусил. Саша моментально поняла: ее не ждали и, в общем-то, учитывая, что открыл Никита при полном параде, не особо рады видеть. Осознание этого вдруг придало ей уверенности. Саше до смерти захотелось узнать, с кем он сейчас встречается, и кто, так сказать, греет его руки. И потому она, несколько принужденно улыбнулась и, поприветствовав, произнесла:

— Я шла мимо, и подумала: может быть, у тебя какие-нибудь новости есть?

Секундное замешательство на его лице сменилось прохладной улыбкой. Никита пожал плечами.

— Да нет у меня никаких новостей. Говорят, следствие идет, но никакой конкретики.

— Не пригласишь? — нахально прервала его Саша. Никита помялся, оглядел пустую лестницу и, широко распахнув дверь, сказал:

— Входи.

Саша вошла, с порога учуяв, что здесь действительно ждут гостей, и, скорее всего, женщину. Квартира была вылизана до зеркального блеска. В воздухе витал запах жареного мяса и более терпкий — аромат лилий, любимых Сашиных цветов. Из динамиков стереосистемы ненавязчиво мурлыкала Шаде, наиболее подходящая певица для любовных игрищ, превосходимая разве что первыми альбомами «Энигмы», но это уж точно перебор. Знакомая, в общем, по тем сладким временам, программа, когда Саша и Никита еще даже не жили вместе, а всего лишь встречались. И оттого, что технология соблазнения неопытных дурех осталась прежней, Саша почувствовала себя обворованной.

— Ты кого-то ждешь? — спросила она.

Он не ответил, пристроил курточку в шкаф и пригласил в гостиную где, как и предполагала Саша, оказался накрытым журнальный столик на две персоны, с тарелочками, фруктами в вазе и бутылкой вина. Жаркое, надо думать, ожидало прихода гостей в духовке.

— Ты голодная? — буднично спросил Никита, прямо как раньше.