– Какая красота! – искренне восхищался гимназист. – И как вкусно готовят в трактирах. Улицы гладкие – приятно ехать в коляске. А всё же не хватает конки, да что там конки – трамвая! Кстати. Иван Ильич, вы бывали когда-нибудь за границей? В Лондоне, Париже?

– В Париже был, – князь ностальгически улыбнулся. – Сразу после войны, с женой… с будущей женой.

– После войны с японцами? – дотошно уточнил Пётр.

– Ну да, ну да, с ними.

– А как вы думаете, уважаемый Иван Ильич, почему мы, русские тогда проиграли?

– Много было причин, – нойон отозвался со всею серьёзностью, ведь и вопрос был очень серьёзен. – Мздоимство, кумовство, казнокрадство – отсюда недостаточность вооружений и его плохое качество. К тому ж, и резервы подтянуть трудно – пропускная способность Транссиба явно не достаточна – всего один путь.

– А ещё япошкам все помогали, чтоб нас в Китай не пустить, в Корею! Никто нас, русских, не любит!

– Ага, других любят сильно! Смотри, вон какая пагода!

Петя вскинул голову:

– Ага, вижу. А это что за башенка рядом?

– Субурган. Тут когда-то давно выступал с проповедями какой-то знаменитый китайский мудрец… или монах, не помню уже.

– Красиво! А давайте остановимся, вылезем, посмотрим?

– Сходи уж один, я что-то подустал сегодня. Ху! – Баурджин обернулся. – Возьми пару воинов и покажите гостю субурган. Во-он тот, с глиняными бодхисатвами.

– Слушаюсь, господин.

Спрыгнув с коня, сотник махнул рукой воинам.

Сидя в коляске, остановившейся у дальней стены монастыря, напротив небольшого сада, князь наблюдал, как любопытный гимназист в сопровождении воинов направился к субургану. Наблюдал? Думал… Всё та же мысль точила его – заговор! «Свежий ветер»!

Нет, кое-что всё-таки развлекло. По узким аллейкам сада бегали наперегонки мальчишки. По тем самым аллейкам, на одной из которых нашёл свою смерть Чу Янь. Смерть. А ведь он не очень спешил к смерти! Ну да – выставить на всём пути бегства такие заслоны, для того, чтобы получить арбалетную стрелу в грудь? Кстати, интересно, как там идёт расследование, что-то Инь Шаньзей не докладывает? Может, потому что доложить пока нечего? Вообще, надо бы его об этом спросить, вот не забыть только. Вот, зачем, зачем Чу Янь бежал именно к этому саду? Что, он надеялся здесь спрятаться? Да никак тут не спрячешься, при всём желании. Кстати, и народу здесь много – правда в основном мальчишки…

Баурджин высунулся из коляски:

– Эй, парни! Хотите цянь?

Ребятишки враз бросили игру, но близко почему-то не подходили.

– Вообще-то, это не к нам, господин, – отозвался один, самый смелый. – Это к тётушке У. Но её мальчики стоят не цянь, а гораздо больше!

– Тьфу-ты, господи, за извращенца приняли! – Баурджин сплюнул наземь. – Не, парни, я не к вам не по этому делу. Подойдите-ка, разговор есть.

– Разговор?

Переглянувшись, мальчишки заинтересованно подошли ближе.

– Вы каждый день здесь играете, парни?

– Да, господин. Это вообще наше место, правда, прибегают иногда другие, но мы их бьём! Это же наше место!

– Правильно, – одобрительно кивнул нойон. – Значит, всегда, каждый день – вы здесь.

– Здесь, господин.

– А как же так вышло, что в одно время – не так уж и давно – вас тут не было?

– А! – вспомнил вдруг кто-то из ребят.