Когда Хелен открывает дверь, раздается звонок. Из глубины помещения чей-то голос кричит ей приветствие – местное выражение, которое жители больших городов за транспортной развязкой, вероятно, сочли бы забавным.

К ней выходит кругленький господин в отглаженном рабочем халате. Седые волосы коротко подстрижены, на щеках румянец от летних послеобеденных посиделок в пивном дворике.

– У меня мышь, – объявляет она.

Уже много недель Хелен не доводилось говорить вслух. Владелец магазина сочувственно кивает, как будто ему известно все, что шаг за шагом привело ее к визиту на эту аллею со швабрами и электрическими лампочками.

– Экскременты или погрызенные упаковки в кладовой?

– Ни то ни другое, – отвечает она. – Зверушка просто выглянула ко мне из коробки, в которой живет.

Хозяин магазина хмурится.

– Нахальные вылазки крайне нетипичны для Mus musculus и могут означать кое-что чуток посквернее. Пену не видели?

– Пену?

– Пену вокруг пасти, мэм.

– Господи, нет. Это же мышка, не оборотень какой.

– Можете предположить, откуда она взялась?

Хелен переминается с ноги на ногу.

– Похоже, я сама ее принесла.

– Ого, а каким образом? – оживляется хозяин.

– Кое-что приобрела на днях.

– Антиквариат?

– Вроде того.

– Аукционные дома частенько кишат… ки-шат… всякой заразой. Надо приглядеться, вдруг мышь не одна, они по природе существа социальные.

Хелен пожимает плечами.

– Они же с виду все одинаковые, нет?

– Для неопытного наблюдателя – несомненно. Но обычно масштаб инфестации можно определить не по частоте появлений, а по объему отходов.

– Отходов?

Ее собеседник потирает большой палец об указательный для наглядности.

– Помета, мэм. Хотя мышиные самцы, особенно молодые, чаще скорее одиночки, так что, если вы не слишком много шума слышите и не слишком много экскрементов находите, вероятно, там всего один малыш.

Хелен вспоминает разбудивший ее стук.

– А что люди обычно делают в такой ситуации, ну в смысле – чтобы убрать животное?

– Да тут только один выход, – говорит хозяин магазина, проводя себе пальцем по шее.

Хелен открывает сумочку и снова закрывает, так и не заглянув внутрь.

– А просто в сад выпустить нельзя? – спрашивает она, удивляясь, как не додумалась до этого раньше. И в город бы тащиться не пришлось.

– Законом это не запрещено… – следует ответ. – Но если зверушка привязалась к вашему дому, она найдет способ просочиться обратно. Помяните мое слово, они способны протискивать свои тельца сквозь самые крошечные щели.

Хозяин магазина разворачивается, и Хелен идет за ним к стеллажу, заставленному яркими упаковками.

– Есть классические мышеловки с пружинным механизмом, пакетики с ядом… но тут высокий риск, что мышь сдохнет где-то в стене и провоняет весь дом. Надежнее всего клеевые ловушки.

Хелен наклоняется к большой упаковке с клеевыми ловушками.

– Это комплект из трех штук, – говорит хозяин, сверяясь с наклейкой на задней стороне. – Ясное дело, зверушка будет живая, когда вы ее найдете… обычно это бывает утром… но клей промышленный, так что никакая пристрявшая к нему живность нипочем не вырвется, как бы она ни паниковала.