Теперь, рядом, он показался Сьевнару еще моложе. И еще выше – совсем долговязый, даже какой-то нескладный с виду. Хотя, движения упругие и стремительные…

Сьевнар вовремя успел переправиться на островной корабль. «Журавль» Рорика скоро приблизился к ним. Теперь Сьевнар хорошо различал лица знакомых дружинников, видел самого конунга, неподвижно стоящего у самой мачты, видел Якоба-скальда, застывшего у кормового весла. Все они, в свою очередь, смотрели на него, чувствовал Сьевнар.

Оба драккара сближались неторопливо и осторожно. Так, принюхиваясь, сближаются два матерых волка, пришло ему в голову.

Воины с обоих кораблей рассматривали друг друга. Хозяева вод – весело, с сознанием собственной силы. Гости – напряженно и хмуро.

Сьевнар понимал это напряжение. Конечно, дружинники Рорика видели, как корабль острова подобрал беглеца. И каждому понятно, что островитяне не отдадут его просто так. Может, придется атаковать корабль Миствельда, когда противник смотрит тебе в глаза, приказы конунга не обсуждаются, таков обычай. Но, видят боги, как же им не хочется сражаться с прославленными братьями неподалеку от самого острова. Даже если Один подарит победу дружине Рорика, братство никогда не простит оскорбления.

– Я приветствую знаменитого конунга Рорика Неистового! – выкрикнул тощий Гуннар, ковшиком приложив ко рту ладонь с длинными пальцами.

На «Журавле» помолчали несколько долгих мгновений.

– И тебе привет, кто бы ты ни был! – раздался резкий, хрипловатый голос Рорика. – Кто ты, назови себя?!

– Я – Гуннар Косильщик, воин братства Миствельд. Со мной – Ингвар Крепкие Объятия и еще четыре десятка дружинников братства. А нашего деревянного брата зовут «Лебедь моря».

На «Журавле» опять помолчали.

– Я слышал о тебе, славный Гуннар Косильщик! – громко выкрикнул Рорик. – Каждый знает, что тебя называют в числе первых на побережье в искусстве владения мечом. И про Ингвара Крепкие Объятия я тоже слышал, разумеется! Говорят, безопаснее обняться с разъяренным медведем, чем с весельчаком Ингваром. Видит Один, я приветствую братьев Миствельда! Я рад, что встретил в море таких знаменитых бойцов! Я приветствую и тебя «Лебедь моря», ты с честью носишь дружину острова на крепкой спине! – отдельно обратился конунг к деревянному коню братства.

Древний обычай вежливости предписывает перед началом любых разговоров похвалить собеседника, показать, что ты ценишь его достоинства и слышал о его подвигах. А про таких воинов, как Гуннар Косильщик и Ингвар Крепкие Объятия на побережье не слышал только глухой.

Сьевнар против воли покосился на своих новых спутников. Да, он тоже знал эти имена.

Рассказывали, однажды Ингвар, сломав в одной из схваток топорище секиры, просто сгреб в охапку двух нападавших воинов и сжимал до тех пор, пока оба не испустили дух. После этого подвига его и прозвали Крепкие Объятия. Что же касается Гуннара Косильщика, тот, разумеется, получил свое прозвище не за усердие в крестьянском труде. Его длинный, в полтора раза длиннее обычного, меч, известный под именем Самосек, вел жатву на бранном поле, так же быстро, как коса на лугу.

Знаменитые воины фиордов часто имеют по нескольку почетных прозвищ, как Один-Все-Отец имеет много имен. Гуннара Косильщика, к примеру, еще называли Гуннар Невидимый Меч, помнил Сьевнар. Говорили, воин умеет настолько быстро вращать клинком, что противник совсем перестает его видеть. В искусстве боя на мечах ему точно нет равных, утверждали многие опытные ратники. Кое-кто даже поговаривал, что прославленный Самосек сковали в горных подземельях гномы, окропляя его при ковке кровью доблестных воинов.