– Кто не знает о подвигах знаменитого морского конунга Рорика Неистового?! – откликнулся Гуннар, в свою очередь, соблюдая вежливость. – Все знают – в западных странах его именем пугают детей! Ратники в страхе сами сбрасывают оружие со стен каменных замков, услышав, что неистовый конунг подходит к ним со своей дружиной.

Они еще помолчали.

– Твой фиорд далеко отсюда, Рорик Неистовый, до него долгий путь! Что тебе нужно в наших водах?! – подал голос Ингвар Крепкие Объятия, показывая, что церемонии закончены и пора переходить к делу.

– Морские дороги всегда принадлежали каждому, кто имеет смелость расправить парус и силу – поднять весло! – немедленно откликнулся Рорик.

– Клянусь железным башмаком силы Видара-асса – это очень правильные слова! – рассудительно подтвердил Косильщик. – Земля принимает всякого, как преданная жена принимает мужа любым, но море, как своенравная любовница, открывается только доблестным и упорным. Ярл Рорик Неистовый волен прямо сейчас избрать любую дорогу, воины братства не станут задерживать его пустяками.

Заявление было откровенно двусмысленным. Вроде бы почтительные слова, сказанные подобающим тоном, и в то же время – предложение проваливать на все четыре стороны. Сьевнар видел, гребцы «Лебедя» ухмылялись в усы и бороды, кое-кто подавился смешком, сделав вид, что закашлялся. Смеяться гостю в лицо – прямое неуважение, но кто может запретить кашлять?

Рорик тоже понял двусмысленность Гуннара.

– Да, Гуннар Косильщик, ты прав, я и сам тороплюсь. Ранг-фиорд далеко, впереди у меня долгий путь, – сдержанно отозвался он. – Но сначала мне нужен мой воин Сьевнар Складный! Может, он на твоем драккаре?

Брошенный струг приплясывал на волнах неподалеку, шевеля веслами в уключинах, и вопрос этот можно было не задавать, понимали все.

– У нас есть такой воин! Зачем он тебе?

– Складный слишком быстро ушел из дружины, я не успел попрощаться с ним, как полагается! – в голосе Рорика промелькнула насмешка. – Верни мне его, и я уйду!

Теперь задумались на «Лебеде моря». Сьевнар заметил, Ингвар пожал необъятными плечами и пробормотал что-то вроде: «Пусть сплющит меня молотом Тора, пусть великанша Хель, мать Локи Коварного, разжует меня гнилыми зубами…»

Гуннар потер большим пальцем левой руки впалую щеку. Потом встряхнул белой гривой волос и покачал головой, словно неслышно разговаривал сам с собой.

– Складный пришел к нам, чтобы вступить в дружину Миствельда! – твердо заявил он. – Складный попросит приюта у братства, и, пока ярл Хаки и старшие братья Миствельда не скажут своего слова – он под нашей защитой!

– Верни мне воина, Гуннар Косильщик! – почти взревел Рорик, окончательно отбросив всякие церемонии. – А не то…

– Что – не то?! Ты угрожаешь мне, Рорик Неистовый?!

Все видели, как конунг с силой ударил кулаком по мачте. Но когда он ответил, его голос снова был спокойным и ровным. Почти спокойным и ровным.

– Нет, я прошу тебя, славный Гуннар…

– Хорошо! Я понимаю твою просьбу, конунг. Ярл не может отпустить воина из дружины, не попрощавшись с ним так же горячо, как прощаются с родными и близкими. Я понимаю… Но я не могу вернуть тебе ушедшего ратника, это против обычаев братства! Он пришел к нам с просьбой принять его в дружину острова, и мы должны рассмотреть его просьбу.