– Я понимаю! – соглашался он.

Честно сказать, Сьевнар не очень понимал, почему она так боялась окончательно отдать ему свое тело. Ведь все уже было решено, договорено, с первым же попутным ветром дружина Рорика уходит в викинг на запад, и он, Сьевнар, идет вместе со всеми. А потом, к осени, возвращается с богатой добычей, берет у владетелей фиорда надел земли и ставит собственный дом. Морской конунг Рорик не откажет ему в хорошей земле, он любит, когда воины обзаводятся семьями и оседают в его владениях. Такие ратники не уйдут служить другому ярлу. Их дети, вырастая, тоже пополнят будущую дружину Ранг-фиорда…

Бьерн Полторы Руки тоже вроде не возражал отдать дочь замуж за Сьевнара. Он еще не сказал окончательное «да», по рукам они пока не ударили, но лекарь многозначительно крякал, понимающе покачивал головой, что можно расценить как согласие, решил воин.

Так боится Сангриль?

Может, она не любит его? Просто играет в любовь? – холодело внутри.

Стремясь развеять собственные сомнения, Сьевнар слегка касался ее, начинал перебирать мягкие волосы.

И опять – сплетение рук, жадный перехват губ, поцелуи, жалящие как укусы. Истома неудовлетворенной страсти, как жар палящего полдня…

– Не надо, не здесь, не теперь…

– Но когда же?

– Не торопись, любимый, у нас с тобой еще все будет, только не торопись…

– Хорошо… Пусть все будет, как ты хочешь, – покорялся Сьевнар.

Девушка сама должна позаботиться о себе… Будущие дети… Будущий дом… Дети – они такие милые, маленькие беззащитные, такие крохи – вот о ком надо думать в первую очередь…

Не спешить, подождать, рассудить, подумать – это она повторяла часто, даже слишком часто.

– Клянусь чреслами Одина, Отца Отцов, чтобы на свет появились дети, нужно еще кое-что, кроме мыслей и рассуждений! – однажды не выдержал Сьевнар.

Сангриль, округлив глаза, посмотрела на него с искренним недоумением.

Не поняла!

Милая…

– А ты сложишь стих про нашу любовь? – однажды спросила его Сангриль.

– Ты хочешь этого?

– Конечно, хочу! Любая девушка хочет, чтобы скальды рассказывали другим о ее красоте.

– Это еще зачем? – наигранно удивился Сьевнар, слегка поддразнивая ее.

– Все будут знать про меня!

– И что же в этом хорошего? – он все еще дразнился.

– Завидовать будут! – убежденно сказала Сангриль.

Милая…

И круглые, блестящие глаза совсем рядом, и пухлые, манящие губы…

– Ну, как ты не понимаешь?! Мужчины, умирая, уходят в Вингольв и Валгаллу, за пиршественный стол Одина, – обстоятельно объяснила Сангриль, – А женщины, умирая, поселяются в золотых чертогах богинь Асгарда. Но только самые красивые, только те, кто достойны расчесывать волосы богиням.

– Ты и есть самая красивая!

– Ты думаешь?

– Уверен! – горячо подтвердил Сьевнар. – Что тебе красота богинь? Ты сама красивее, чем они все, вместе взятые!

Сангриль серьезно задумалась.

– Нет, красивее, чем богини, быть не стоит, – озаботилась она. – А то они начнут завидовать, ревновать и не возьмут меня к себе.