– И где вы только нашли такой уютный ящик, сержант? – Я склонился набок, чтобы голова не билась о потолок. – И кто, интересно, придумал приделать к нему колеса?

Однако Махони даже не пришлось игнорировать мой вопрос, поскольку Старый сменил тему:

– Куда вы нас везете?

Сержант закатил глаза.

– Просто не верится: даже спасибо не сказали. Хотя бы один из вас. И это после того, как Чайна-таунский отряд полиции только что спас вам жизнь?

– Нас уже и так отпустили, – заметила Диана.

– Да ладно. Если китаезы так сказали, то только для того, чтобы вы потеряли бдительность.

– Бдительность или бздительность – какая разница, – возразил я. – Они могли нас сто раз убить, но не убили.

Махони презрительно отмахнулся.

– Это лишь показывает, что Малютка Пит решил, будто вы еще можете ему пригодиться.

– Сержант, куда вы нас везете? – повторил брат.

Фараон уставился на Густава, словно решал, какой глаз выдавить ему первым.

– Слушайте, – прорычал он. Потом глубоко вдохнул, а когда выдохнул – казалось, вместе с воздухом выпустил и всю пылавшую внутри ярость. Его тон настолько смягчился, что стал даже почти вежливым. – Мне просто надо поговорить с вами, вот и все. Без лишних ушей. Ваша троица сегодня времени не теряла, и не думайте, что я ничего не заметил. Хочу узнать, что вы раскопали.

– О чем раскопали? – сухо спросила Диана.

Тучный полицейский вздохнул, капитулируя.

– Об убийстве Чаня.

– Убийстве? – Диана невинно захлопала глазами. – Но это же было самоубийство?

– Ну да, ну да, об убийстве, – поморщился Махони. – Официальные результаты вскрытия появятся только через несколько дней, но коронеру хватило и десяти секунд, чтобы найти рану на затылке у Чаня. Кто то оглушил доктора и включил газ.

– Да что вы говорите! – Я задумчиво поскреб подбородок. – Сдается мне, я уже где то слышал эту версию.

– Ладно, брат. Хватит языком трепать, – прервал меня Старый. – Вот что я вам скажу, Махони. Я отвечу на ваши вопросы при условии, что вы ответите на мои.

– Годится. – Сержант оттянул лацкан, открыв тускло блеснувшую золотом семиконечную звезду, приколотую к подкладке пиджака. – А вот это значит, что я спрашиваю первым.

Густав с подозрением смотрел на полицейского, а Диана, как я заметил, смотрела на самого Старого. Наконец брат кивнул.

Махони отпустил лацкан, и звезда исчезла из виду.

– Давай поступим проще. Вопросов не будет. Просто расскажи, что случилось после того, как вы ушли утром из аптеки Чаня. Но только все полностью.

– И это называется проще? – проворчал Густав.

– Ладно, может, и не проще. – Словно собираясь выслушать занимательную историю, Махони устроился поудобнее, насколько это возможно в грохочущем ящике на колесиках. – Но, как ни крути, без затей. Просто рассказывай, что произошло.

– Хорошо. – Густав кивнул и покосился на меня: – Но пусть лучше Отто расскажет. Если надо без затей, то это к нему.

– Вы даже не представляете, какое одолжение сделал вам мой брат, – заявил я сержанту. – Из него рассказчик, как из лягушки…

– Не тяни, приступай, – оборвал меня Махони.

Я послушно приступил и, пока фургон медленно катился по темнеющим улицам города, рассказал все с самого начала: как мы познакомились с Чанем на «Тихоокеанском экспрессе»; как вчера встретили его, а также Малютку Пита и старика Йи Лока; о нашей рискованной экспедиции в заведение мадам Фонг; о том, как А Кам выскользнула из борделя, чтобы поведать нам про Фэт Чоя, топорщика-наркомана; об экскурсии Чарли-Фриско по опиумным курильням; о нашей неудачной попытке запудрить мозги Чунь Ти Чу; о гонке через Плазу и далее по крышам; о нашей аудиенции у Малютки Пита и, наконец, о нашем чудесном спасении бравыми ребятами из легендарного Чайна-таунского отряда полиции Сан-Франциско.