Я помог Диане спуститься на залитый помоями тротуар, но Старый продолжал сидеть в фургоне как ни в чем не бывало.

– Только пообещайте одно, – сказал он Махони. – Не знаю, что вы там задумали, но постарайтесь помочь Хок Гап.

– Вот тебе обещание. – Сержант сунул руку в карман, а когда вытащил ее снова, в темноте что то тускло блеснуло, словно на каждом пальце было надето золотое кольцо.

На руке у полицейского был латунный кастет.

– Понял меня? – спросил он.

Густав кивнул:

– Начинаю понимать. – И мой брат выпрыгнул из фургона.

– Это последнее предупреждение. – Махони стукнул в потолок и потянул дверцу на себя. – Валите отсюда.

Фургон тронулся. При первой возможности кучер развернулся и загромыхал обратно в сторону Чайна-тауна. Чтобы попасть туда, как им, так и нам нужно было пройти через такую клоаку, куда полицейские не рисковали заходить в одиночку даже днем. А сейчас стояла темная ночь.

Мы оказались во всех смыслах дальше от Черной Голубки, чем когда начинали свои поиски.

Глава тридцатая

 Песчинка в точном приборе, или Мой брат открывает свое сердце… и старую рану

Такое впечатление, что после захода солнца Сан-Франциско забывает о существовании Барбари-Кост – этого независимого королевства, где кончается закон, если не считать закона джунглей. На улицах не было ни трамваев, ни полицейских, а из десяти газовых фонарей горел в лучшем случае один. Лишь из открытых дверей дансингов и окон борделей наружу вырывался свет, а вместе с ним – разухабистая музыка, грубый смех, пьяные мужчины и полуодетые женщины. Между островками света и жизни тянулись длинные полосы мрака, где темные фигуры пошатывались, прятались по углам, валялись на земле, издавая стоны… или не издавая.

Если днем Варварский берег – неподобающее место для леди, то вечером здесь подобает находиться разве что викингам.

– Какая роскошная карета, – сострила девка в боевой раскраске, когда полицейский фургон Махони скрылся в темноте.

– Ага, – добавил фанфаронистый маленький человечек высокомерным тоном, присущим всем сутенерам. – Впервые вижу, чтобы из такого фургона здесь кого то высаживали. Обычно наоборот, подбирают.

– С утра, – хихикнула шлюха.

Кот рассмеялся:

– Из канавы!

Мы не обратили на них внимания, равно как и на их товарку, обслуживающую клиента в проулке, на блюющего солдата, согнувшегося пополам на углу, и трио юных пижонов, присвистнувших при виде ладной фигуры Дианы – или, возможно, моей, учитывая обтягивающие штаны.

– Один вопрос… это все, на что я надеялся, – пробормотал Густав. – Один жалкий вопрос.

– Вы же идете обратно туда? – спросила его Диана. – В Чайна-таун.

Я знал его ответ наперед.

– Конечно, иду.

– Что ж, – отозвалась Диана, – тогда я…

И снова я знал, что скажет брат, еще до того, как он успел открыть рот.

– Нет, вы не пойдете. – Но потом Старый провел рукой по усам и посмотрел мисс Корвус прямо в глаза, после чего все то, что я вроде бы знал о своем брате, полетело к чертям. – Если мы сначала кое о чем не договоримся.

С этой его фразы все и началось.

Вокруг был полумрак, и Диана быстро взяла себя в руки, но на мгновение глаза у нее округлились, как у куклы.

– То есть вы готовы взять меня с собой… хотя за наши головы назначили награду? – уточнила она.

– Я не понимаю, как можно вам помешать. А оставлять вас здесь, – Густав махнул рукой на окружающее безобразие, – ничуть не лучше, чем брать с собой в Чайна-таун.