— Какая она красивая, — заворожено прошептала Телия.

Старик поглядел на нее, потом взял за руку и повел обратно в подвал.

* * *

Гетера выпила воду прямо за углом, отшвырнула кувшин и плотнее запахнула плащ. Потом бросилась бежать по узким улочкам, ныряя под арки, минуя разбитые двери порушенных домов, умело уходя с дороги, если слышались шаги. Вдруг из опиумного притона вышел светловолосый северянин и схватил ее за талию. Она укусила его, а когда он завопил, вырвалась и, вскинув руку, ткнула ему в лицо знак скарабея. До чего же они глупые, эти люди изо льда! Сильные, но глупые.

Он уставился на этот знак и проговорил что-то на своем языке. Не дожидаясь продолжения, она убежала, проскользнула под развешанными полотнищами сукновального квартала, проскочила через площадь, где еще валялись обломки разбитой статуи Царицы Дождя, приблизилась к маленькой двери в стене. Постучала — ей открыли. В комнате на верхнем этаже было сумрачно и дымно. У зарешеченного окна стояла Мантора и глядела на улицу.

— Ну, как? — сурово спросила она, не оборачиваясь.

Гетера сняла темный плащ и поправила волосы.

— Я их нашла. Именно там, где ты и сказала.

Мантора кивнула.

И улыбнулась.

* * *

— Это была иллюзия. Фокус.

— Уверяю тебя, нет! Я сам ее видел. Гермию. Она говорила с ним, сказала: «Найди меня».

Шакал покачал головой и приказал Лису:

— Приведи сюда Федрона.

Они стали молча ждать. Сетис совсем обессилел; хоть он и проспал несколько часов в одной из комнат для слуг, но на него в одночасье навалились, придавив страшной тяжестью, все мучения, какие он пережил за долгие дни в доме сумасшедшего Аргелина. А Мирани ушла, ушла в Иное Царство, которое он и представить себе не мог, в туннель, который раскрылся перед нею в стене! Он откинул волосы с глаз и посмотрел на Шакала. Тот стоял на террасе Верхнего Дома.

За гаванью безмолвно белел под солнцем разоренный Порт. На улицах и в переулках никого не было, лишь кое-где среди крыш поднимались тонкие струйки сизого дыма. Но над сожженными домами, будто смутные тени в жарком голубом небе, витали еле различимые облака докучливой синей мошкары.

Лис привел невысокого смуглого человека в синей тунике. Шакал велел:

— Расскажи ему. — И Сетис повторил свой рассказ о колдовстве Манторы, о Гермии, появившейся в зеркале, о темноте, о том, как стекло залилось кровью.

Когда он закончил, Шакал спросил:

— Ну, что скажешь?

Федрон провел языком по зубам.

— Распространенный фокус, вожак. Она поставила его строго в одном указанном месте и велела не шевелиться, верно?

Сетис с неохотой кивнул.

— Это делается с помощью зеркал и ламп, расставленных под определенными углами, возможно, за занавеской. А видением была сообщница, может быть, в маске, наверняка с раскрашенным лицом. Кровь хранилась в пузыре под краем зеркала. Огни, запахи — все эти трюки должны хорошенько запугать зрителя еще до начала спектакля. Умело обставленный фокус ловкой гадалки.

Шакал ровным голосом произнес:

— Спасибо, друг мой. Как протекают твои иллюзии у Моста?

— О, мы сможем убедить их, что нас тысячи, вожак. Может, испугаются и не пойдут в атаку.

Фокусник удалился. Сетис угрюмо смотрел ему вслед.

— Опытнейший человек. — Шакал налил воды и протянул ему чашку. — Много лет работал в театре. На его совести — почти все мошенничества, какие проворачивались в восточной стороне Порта. — Сетис потянулся за водой, но рука Шакала на мгновение сжала чашку. — Да, Сетис, Мантора опасна, но она не умеет вызывать мертвых.