— Хорошо, опустим детали, — Русанов понимающе кивнул. — Но, насколько я понял ситуацию, вам возвращаться в Родезию сейчас нельзя. Вас обязательно уберут, как свидетеля. К тому же, нельзя исключать того, что ваша деятельность попала под подозрение. Или попадет сразу по возвращению. Предлагаю отправиться с нами. Советский Союз правильно оценит ваши заслуги.

Тим уже сам давно понял, что его возвращение в Родезию — это дорога в один конец, потому что Флауэр ни за что не оставит живым свидетеля. Понятно, можно обратиться к будущему тестю Яну Смиту, но до него еще надо добраться. Головорезы гребанного директора шлепнут еще на подходе. Но уходить к русским Тимофею тоже очень не хотелось. Это значило, что все задумки улетят в помойное ведро, а второго шанса помочь Родезии уже не представится.

Он помолчал немного и угрюмо поинтересовался у секретаря:

— У вас есть что-то на Кена Флауэра, директора Центральной разведывательной службы? Хоть что-нибудь, что можно считать компроматом?

Русанов отрицательно качнул головой.

— К сожалению, у меня нет доступа к такой информации. Лично у меня ничего конкретного нет.

Тим разозлился:

— Вы разведчик или нет? Как он связывается со своими кураторами из МИ-6? Посольства Великобритании в Солсбери нет. Радиосвязь? Не по телефону же?

— Телеграф, — быстро ответил Русанов. — Общение с кураторами может происходить зашифрованными сообщениями по обычному телеграфу или телетайпу, под видом переписки с иностранными агентами. Есть такая практика, когда руководитель разведывательного подразделения сам ведет своих агентов. В таком случае, они полностью замыкаются на него. И не нужно посылать сообщение прямо в Лондон, к примеру, оно уходит в Цюрих, а оттуда уже перенаправляется по истинному адресу. Второй вариант — дипломатическая почта. Даже при разрыве отношений переписка все равно ведется. Но это долго. Третий способ — радиосвязь. Радист не знает, кому адресована радиограмма, он получает уже зашифрованный текст и передает его. В эфире звучит простой набор цифр, который может прослушать по обычному радиоприемнику, кто угодно и где угодно, но правильно расшифрует его только адресат. Есть еще другие способы, но они гораздо сложней и дольше по исполнению.

Тим вспомнил об отделе спецсвязи при ЦРО и кивнул. В этом отделе служила капрал Люси Беккер, близкая подружка Ронды Роузи, а значит, оставался шанс добраться до сообщений Флауэра. Мизерный, но он все равно существовал.

— Так что, Тимофей Тимофеевич? Вы же все понимаете сами, вам опасно возвращаться, — осторожно намекнул Русанов. — Вы уйдете с нами?

— Нет, — жестко отрезал Тим. — Я вернусь в Родезию. А ваша задача, сделать так, чтобы поездка девочек в Москву не сорвалась. Поверьте, мы сами накажем того, кто все это устроил. Так или иначе, накажем. А пока нам нужно просто выжить. Возвращайтесь на позицию.

Словно услышав его, отозвался один из наблюдателей.

— Черные шустрят возле самолета. Не нравится мне это…

Тим кивнул Русанову и, пригибаясь, подбежал к усатому мужику.

— Что тут?

— Вона… — усач шмыгнул носом и показал стволом ППШ на шмыгавших у обломков повстанцев. — Лазают, обезьянки…

— Не любишь, черных? — злорадно хмыкнул Тимофей. — А как же коммунизм и все такое? Партийный, небось?

Усач зло засопел, а потом неожиданно протянул Тиму руку.

— Дашук, я, парень. Дашук Степан Степаныч. Из Минска. Техник. Вот этих черных не люблю, потому что эти самые убить нас хотят. А так, люди как люди, только черные.