— Скайлар в этом замешан? — спросил Дэн. — В том, что случилось?

— Мне просто надо с ним поговорить. Пойдем присядем. Я все тебе расскажу. Но тебе лучше сесть, Дэн.

Дверь в спальню Скайлара распахнулась.

Не открывая глаз, голый, Скайлар перекатился на спину и потянулся.

— Сладко спится… — Он улыбнулся и напряг мышцы, ожидая, что Тэнди прыгнет на него.

Подойдя к кровати, Чик сцепил пальцы, поднял руки над головой и, как дровосек, опустил их на живот Скайлара.

Разом открыв глаза, Скайлар сел. Не понимая, что происходит, в полумраке комнаты, откатился к дальнему краю кровати, оказался на полу, на коленях, уперевшись в доски руками. Шумно вдохнул. Посмотрел через кровать. Поначалу разглядел только форму помощника шерифа, отполз в угол.

Прижимаясь плечами к двум холодным стенам, тяжело дыша, выставив вперед колено, одной рукой потирая живот, Скайлар разглядел человека, стоящего у изножия кровати.

— Чик! Что ты здесь делаешь?

— Одевайся, говнюк! — Чик оглядел комнату. — Где выключатель?

— Чик, ты спятил?

— Ты арестован, говнюк. — Чик вернулся к двери, нашел выключатель. Зачитал Скайлару его права.

— Который час?

— Около трех. Где твои штаны?

— Чик, ради бога, скажи, что происходит?

— Думал, мы тебя не найдем, да? Думал, это сойдет тебе с рук?

— Сойдет что?

Хэнсон нашел брошенные на стул джинсы, в которых Скайлар был в «Холлере», швырнул их все еще сидящему на полу Скайлару.

— Одевайся.

С джинсами в одной руке, прижимая вторую к животу, Скайлар подошел к комоду, достал из одного ящика трусы, из другого носки. Двигался он медленно, пытаясь сообразить, что происходит.

Хэнсон вырвал из его руки трусы и носки, зашвырнул в открытую дверь ванной.

— Хватит и гребаных штанов!

Скайлар взглянул Хэнсону в глаза:

— Чик, пожалуйста, скажи мне, в чем дело? Что случилось?

— Это ты нам расскажешь! — проорал Хэнсон. — Надевай штаны!

Скайлар надел джинсы. Собирался снять с пояса пустой чехол для ножа, когда Хэнсон ударил его по уху. Скайлар повалился на кровать.

Прежде чем Скайлар пришел в себя от удара, Хэнсон перевернул его на живот, уперся коленом в поясницу, заломил руки за спину, защелкнул на запястьях наручники.

— Чик, — говорил Скайлар в простыню. — Какого черта…

Покончив с наручниками, Хэнсон убрал колено с поясницы Скайлара, двинул его кулаком по почке.

— Чик! Сукин ты сын!

— Не смей ругаться на меня, Скайлар! — Он рывком поднял Скайлара на ноги. — Я — слуга чертова закона.

С гудящим ухом и ноющим боком, Скайлар спросил как можно спокойнее:

— Чик, пожалуйста, скажи мне, что происходит.

— Я зачитал тебе права. Шевелись, Скайлар. Вниз! И не вешай нам лапшу на уши. Не выйдет.

— У меня не застегнут ремень. Хэнсон толкнул его в плечо:

— Шевелись.

В гостиной шериф Калпеппер сидел в кресле. Дэн Уитфилд — на стуле, с посеревшим лицом. Он не поднял головы, когда вошел Скайлар. На другом стуле плакала Моника.

Хэнсон с силой толкнул Скайлара вперед.

— Мама… папа?

Слезы с новой силой брызнули из глаз Моники, когда она увидела сына, без рубашки, босиком, с незастегнутым ремнем, в наручниках.

Она встала:

— Знаешь, Пепп…

Пепп оглядел Скайлара с головы до ног, потом посмотрел на Хэнсона.