И редкие огоньки города внизу. И желтое небо на севере, и розовая луна – теперь уже совсем круглая.

– А спускаться будем у болота? Чуки разожгут костры?

– Да, – отозвался Серёжка из динамика. – Но не сразу. Сперва потренируйся в другом месте.

– Где?

– Вот здесь. Внизу…

К тому времени мы опять летели среди светлых облачных столбов, а землю скрывала от нас курчавая, освещенная луной пелена. Словно усыпанное хлопком поле.

– Вот на это поле и садись… Не бойся, там под туманом сразу твердая поверхность.

Я послушался. Убрал газ. Полого вел самолет вниз. Клочья тумана понеслись мимо кабины. Колеса толкнулись и побежали по чему-то гладкому. Все тише, тише. И машина замерла.

– Выбирайся, – велел Серёжка.

Я откинул дверцу. Самолетные колеса прятались в клочковатом тумане. Спускаться в этот туман было страшновато.

– Трусишка зайка серенький… – насмешливо пропел динамик. И… я оказался сидящим по грудь среди облачных хлопьев. На чем-то ровном и твердом.

А Серёжка – не самолет, а мальчишка – бежал ко мне, разгоняя эти хлопья ладонями. И смеялся.

Он сгреб меня, отработанным приемом кинул себе на спину, я обхватил его за плечи.

– Серёжка, мы где?

– На седьмом небе! Или на двадцать седьмом, не знаю!.. Здесь Туманные луга! Хочешь погулять?

– Без кресла? Тебе же тяжело!

– Нисколечко! В тебе теперь… облачная легкость! – И он заскакал со мной, как старший брат с малышом на закорках. А в клочьях тумана мерцали искры лунного света.

– Серёжка! Значит, мы на высоте?

– Еще бы! На высотище!

– Здесь тоже Безлюдные пространства?

– Конечно! Только другой слой!

– Четвертое измерение?

– Не знаю! Может, сороковое! – Он все скакал, вскидывая ноги – так, что из тумана выпрыгивали его блестящие под луной коленки… И вдруг – скользящее торможение! Словно Серёжка проехался по льду.

– Ой!! – завопил я. Потому что перед нами открылся черный провал. Бездна. Все ухнуло и задрожало во мне. А Серёжка осторожно качался на краю пропасти. Вместе со мной. – Упадем ведь!!

– Не бойся, Ром… Смотри, чуки внизу разожгли костры!

Я боязливо глянул из-за Серёжкиного плеча. Две цепочки оранжевых огоньков мерцали далеко-далеко внизу.

– А вон и главный знак, – озабоченно сказал Серёжка. В стороне от цепочек горел составленный из костров пятиугольник.

– Почему он главный? – прошептал я, замирая. Уже не от страха, а от предчувствия новой сказки.

– Потому что чуки починили тротуар… Скорей!

Серёжка оттащил меня от провала. Довольно бесцеремонно ссадил со спины на твердое. И… я без всяких карабканий очутился в пилотском кресле.

– Ловко я научился? – довольно спросил Серёжка из динамика.

– Ага, ловко… А что теперь?

– Запускай! Полетели…

Я вел самолет над Туманными лугами, пока Серёжка не разрешил пробить облачный слой. Я опять увидел посадочные огни.

– Садись, Ромка…

Я умело, уже без опаски, посадил машину у Мельничного болота. И сразу оказался на прохладном песке. Темные мохнатые чуки бросились было прочь, но один робко задержался.

– Иди сюда, мой хороший, – сказал я ему, словно знакомому коту.

Он подковылял на лапах, похожих на корни выкорчеванного пенька.