– Плохо это… – шепнула она.

– Чего уж хорошего…

Девочка взяла из пустой коробки денежку и вдруг улыбнулась:

– Красивая. Будто золотая…

Я не знал, что сказать на это. И уехать молча было уже неловко. А Серёжка вдруг спросил озабоченно:

– Ты зачем здесь-то устроилась, за углом, на пустом месте? Тут люди почти не ходят…

Девочка перестала улыбаться:

– Зато никто не пристает. И читать не мешают…

– Но ведь и не насобираешь ничего, – настаивал Серёжка.

– Ну и пусть… Я и не хочу.

– Не хочешь, а сидишь…

– Бабушка заставляет. Ей пенсию третий месяц не платят, вот она и говорит: «Иди, добывай на прокорм, пускай люди видят, до чего нас нынешняя власть довела…» Я сперва бутылки собирала на стадионе и на пляже, но там мальчишки прогоняют и отбирают, у них все места между собой поделены. И у нищих рядом с рынком тоже. А здесь можно…

Серёжка тихо дышал у меня за спиной. Девочка вертела в пальцах монетку. Чтобы не молчать, я спросил:

– А что читаешь?

Она повернула ко мне растрепанную обложку. Это была книжка английской писательницы Энид Блайтон «Великолепная пятерка на острове сокровищ». Я ее читал. А Серёжка, видимо, нет.

– Интересно? – спросил он.

– Да… Только я ее уже третий раз читаю, потому что других нету… Я ее на три бутылки из-под пива у одного пацана выменяла…

– У этой книжки есть продолжение, – сказал я. – Даже два. Хочешь, мы принесем?

– Правда? – У девочки подскочили светлые бровки, глаза под мохнатыми ресницами заискрились. Они были теперь как янтарные бусины.

Я оживился:

– Конечно, принесем! Можем завтра!.. Серёжка, можем?

– Само собой. Все равно ведь пойдем гулять.

Счастье опять накрыло меня, как пушистым одеялом. Оттого, что Серёжка так меня понимает и что завтра снова мы будем вместе. А девочка смотрела и обрадовано, и с недоверием.

– Завтра в это же время, – подвел итог Серёжка. – Жди на этом самом месте.

– Я весь день… буду ждать…

– Ну, пока… – И Серёжка лихо развернул мое кресло. И покатил. Я даже не успел ничего сказать. Только метров через двадцать упрекнул его:

– Ну ты рванул с места. Даже не спросили, как ее зовут.

– Ох, верно… Подожди! – Он оставил меня и застучал по доскам кроссовками. Я, вывернув шею, смотрел из-за спинки, как он подбегает к девочке. Подбежал, постоял рядом несколько секунд и опять примчался ко мне.

– Ее зовут… Странное какое-то имя. Вроде как Сойка…

– Может быть, Зойка?

– Может быть… Но Сойка лучше. Есть такая лесная птица.

И я согласился, что Сойка лучше…

Квартала два мы двигались обратно по улице Кровельщиков, и я думал, что Серёжка везет меня домой. Вон уже сколько времени гуляем, умаялся он со мной на пустырях и в буераках. Но Серёжка свернул в тесный проулок. Вернее, в проход, где только заборы по сторонам да репейники, да травянистая дорожка. Спицы зашуршали в мелкой ромашке и клевере. Проход был извилистый.

– Ромка, мы ведь тут еще не были! Посмотрим, что там!

– Посмотрим…

– Ты еще не торопишься домой?

Я бы не торопился, но… была причина, по которой очень хотелось оказаться дома. Потому что лишь там я умел самостоятельно управляться со всякими своими делами. И в ванне, и… ну сами понимаете.