— Я представлял, как срываю её с тебя, как мы с тобой занимаемся любовью, и что на тебе ничего нет, кроме тапочек с кроличьими ушами.

Танзи уже тянулась к нему. Пальцы её путались в его волосах, но в следующий момент до неё дошёл смысл сказанного, она замерла и… И расхохоталась.

Райли тоже глуповато улыбнулся.

— Хороша картина, не правда ли?

— Да, лучше не бывает, — согласилась она и улыбнулась такой чистой, такой светлой улыбкой, что Райли не рискнул бы определить, какие чувства за ней стоят.

— Но…

— Обними меня, Танзи, — повторил он командирским тоном. — Покрепче.

Она послушалась, и он повернулся, чтобы преодолеть последние ступеньки, ведущие на третий этаж.

— Но твоё колено…

— Мелочи по сравнению с тем. что в данный момент болит куда сильнее, — с улыбкой ответил он. — Я бы в принципе мог усадить тебя себе на плечи, хотя это и не так романтично, как нести тебя на руках, преодолевая сразу по две ступеньки, но…

Танзи теснее прижалась к нему.

— Согласись, что такая поза даже имеет свои преимущества.

Надо сказать, здесь она попала в самую точку.

И Райли не мог с этим не согласиться и бросился вверх по лестнице, преодолевая за один шаг по две ступеньки.

И плевать, что после ему придётся пролежать неделю с ледяным компрессом на проклятой коленке.

Кто из нас этим не занимался, причём не раз? И как мне кажется, все мы согласимся (по крайней мере те из нас, кому хватит смелости это сделать), что, пока вы занимаетесь сексом, все прекрасно, но потом… Это можно сравнить с едой в «Макдоналдсе»: быстро, на первый взгляд даже сытно, и всё-таки не то, что заниматься любовью. Кстати, я и выражение употребила другое — заниматься любовью, что совсем не одно и то же, что и секс. Трудно себе представить, какие ещё ожидания закрадываются в ваши отношения, когда в постель (или туда, где вы в тот момент находитесь) допускается это слово на букву «Л». Потому что, когда занимаешься любовью, вас связывает между собой гораздо большее, чем просто секс.

То есть близость возникает на совершенно ином уровне. Что подчас бывает страшно. Зато как восхитительно! Как замечательно, что когда занимаешься любовью, то и секс перерастает в нечто большее.

18

Они рухнули на её кровать. Руки Райли жадно исследовали тело Танзи. Куда подевался тот неспешный, размеренный ритм, который ему удавалось поддерживать внизу, или та мужская самоуверенность, с которой он прижал её к стене на втором этаже. Сейчас от всего этого остались лишь голод и похоть. Голое желание, граничащее с помешательством.

Когда он подмял её под себя, когда помог ей освободиться от остатков одежды — с такой же быстротой, как и она помогла ему сделать то же, Танзи поняла, что безумное желание они делят поровну.

Если бы в тот момент ей хватило ясности ума, чтобы поразмыслить над происходящим, она бы, возможно, тотчас соскочила с кровати и пулей вылетела из спальни. Лишь бы в самый последний момент попытаться сохранить остатки былой своей независимости, укреплению которой Танзи посвятила все сознательные годы своей жизни. Не говоря уж о защите. Потому что моментально поняла бы, что, допустив Райли в своё тело, она уже не в силах сдержать лавину эмоций, которая хлынет следом. И дело не в том, что она с головой отдалась физическим удовольствиям, а в том, что допустила Райли в такие уголки своего существа, что были куда более заповедными и куда более священными.

И всё-таки даже в тот момент, когда ими овладела, казалось бы, чисто животная страсть, между ними сохранялось нечто более интимное, нечто более одухотворённое, нежели просто физическое влечение.