И всё-таки даже в тот момент, когда ими овладела, казалось бы, чисто животная страсть, между ними сохранялось нечто более интимное, нечто более одухотворённое, нежели просто физическое влечение. Все эти стоны и всхлипы, вопли и крики не мешали им смеяться даже тогда, когда тела обоих пульсировали в безумном ритме.

— Презерватив! — прошептал Райли, когда её руки впервые скользнули вдоль его теперь уже совершенно обнажённого тела, когда ладони легли ему на ягодицы, когда пальцы пробежали по упругим мышцам.

— Только при условии, что ты жутко заразен, — простонала Танзи. — Обойдёмся без него. Я принимаю таблетки.

Райли приподнял голову, — отрываясь от своего занятия в тот момент — а именно эротических игр с её ушной мочкой, — и удивлённо посмотрел на Танзи.

— Заразен?

— А что, ты находишь это слово оскорбительным? Или ты хочешь мне сказать, что являешься полноправным членом Клуба Добропорядочных Зануд, Которые Стесняются Телесных Звуков, поскольку находят их неприличными? «Заразен» — вполне приличное слово.

Райли нахмурился. Ага, отметила Танзи, кажется, удалось застигнуть его врасплох. Верно, потому что в следующее мгновение у него вырвался смешок.

— Вот видишь, — усмехнулась, в свою очередь, она, — что я говорила!

— И всё-таки, — пробормотал он, стараясь сохранить хоть какое-то достоинство, — «заразен» звучит как-то…

— Чересчур прямо? Грубо?

Он пристально посмотрел на неё.

— От этого слова пропадает настроение.

Теперь Райли лежал на ней, и Танзи ощущала его мужскую твёрдость в непосредственной близости от той части своего тела, которой та и предназначалась или она потому и оттягивала минуты нирваны, чтобы ещё немного его подразнить? Ведь это так весело. С Райли вообще ужасно весело.

Она немного приподняла бедра, чтобы он оказался у неё между ног. Райли тотчас застонал.

— Или ты уже не в настроении?

Он подался чуть выше, и теперь уже застонала она. Райли же заметил с хитрой усмешкой:

— Я бы про тебя сказал, что ты… — он подался ещё выше, — сама… заразная.

Танзи рассмеялась, скользя пальцами вдоль его спины, вдоль крепких мускулистых ягодиц, отчего по телу Райли моментально пробежала дрожь.

— Я умею прямо выражаться на самые разные темы.

— Даже сейчас?

В его глазах плясали огненные искры, а тело напряглось так, что мышцы её бёдер, пока он проникал все глубже в неё, уже стонали от удовольствия. И всё равно он продолжал улыбаться. Значит, был не прочь продолжить игру. Даже несмотря на то что обоих испепеляло желание. А может, потому, что им некуда было торопиться.

Потому что в их распоряжении целая вечность.

А ещё некая, хотя и ускользающая, уверенность в будущем. Всего лишь какие-то моменты, но и они, если сложить их вместе, уже что-то значат. Нечто прочное и надёжное. А ещё было в этом нечто мучительное, нечто уму непостижимое, отчего Танзи хотелось ещё больше. А для этого ей было достаточно…

Райли опустился на неё и прошептал на ухо:

— Если ты не прекратишь надо мной издеваться и сама не впустишь меня, я предприму самые радикальные меры.

— Неужели? — Губы Танзи тронула лукавая улыбка. — То есть тебя не интересует моё умение говорить прямо. Скажем, мне захочется объяснить тебе, каким образом я намерена довести тебя до того, что ты будешь кричать от экстаза. В самых мельчайших подробностях?

Его глаза блеснули, зубы обнажились в усмешке. — Зачем нам тратить время на какие-то описания? — И словно для того, чтобы ещё раз подчеркнуть ненужность разговоров, он прижал запястья Танзи к постели рядом её головой, а сам провёл языком по её нижней губе.