Опуская больную ногу с последней ступеньки, Райли так глубоко задумался, что едва не пропустил тонкий светло-коричневый конверт, что валялся на полу у двери под прорезью для почты. Кстати, не Танзи ли пыталась уверить его, что эта самая прорезь плотно заделана, по крайней мере на некоторое время? Когда же он предложил ей установить внешний детектор движения и систему безопасности, Танзи наотрез отказалась.

И дело не в том, что она не понимала всей серьёзности положения. Понимала, и ещё как! По крайней мере в той степени, в какой на это была способна такая самоуверенная особа, как она. В конце концов, она почему-то уверовала в способность Райли держать ситуацию под контролем. Из-за чего между ними вспыхнула очередная ссора.

После которой Райли ещё больше укрепился в подозрении что прав всё-таки он, а не она, отчего на душе у него остался неприятный осадок.

Не обращая внимания на то, что он практически не одет, Райли отомкнул дверь и проковылял за порог, чтобы окинуть взглядом улицу. Но та оказалась пуста — ни людей, ни машин, лишь дождь нещадно стучал по мостовой. Чертыхнувшись, он поспешил внутрь и замкнул за собой дверь, а затем, насколько позволяло больное колено, нагнулся над посланием. Краем ногтя, чтобы не оставить отпечатков и не испортить те, что уже наверняка там имелись, перевернул запечатанный конверт. На лицевом стороне ни имени, ни адреса, ни почтовой марки. Что неудивительно, потому что Танзи уже давно — как только её газетная колонка начала завоёвывать популярность — перевела всю свою корреспонденцию на абонентский ящик куда теперь поступала вся почта на её имя. Вот откуда её уверенность в том, что прорезь для почты не представляет опасности.

Судя по всему, Соул-М8 имел по этому поводу особое мнение.

На обратной стороне конверта Райли обнаружил знакомые по полученной на балу записке каракули, которыми было нацарапано всего два слова — «Для тебя».

Почему-то при их виде у него по спине поползли мурашки, а руки непроизвольно сжались в кулаки — с такой силой, что казалось, побелевшая от напряжения кожа вот-вот лопнет на костяшках пальцев. И хотя вне футбольного поля его бы никто никогда не назвал агрессивным, в данную минуту он с удовольствием придушил бы этого самого Соула-М8, кем бы тот ни был.

Усилием воли Райли заставил себя выкинуть из голе вы крамольные мысли и сосредоточиться на плане дальнеших действий. Танзи полагается на него — не хватало только, чтобы он позволил злости и раздражению взять над собой верх, утратив способность трезво и взвешенно мыслить. Хотя, если признаться честно, в данный момент он за себя не ручался.

Он обвёл глазами комнату. Не найдётся ли что-то такое, куда можно бы засунуть чёртов конверт? Как назло, ничего. Тогда он вышел в гостиную, взял несколько газет, просунул их под конверт, после чего перенёс всю бумажную кипу на кофейный столик, где до сих пор валялись остальные бумаги. Ему бы сесть, но колено то и дело напоминало о себе нестерпимой болью. Ловким движением Райли перевернул конверт, но никаких слов больше не обнаружил.

Райли не стал открывать конверт, хотя, если признаться честно, его так и подмывало это сделать. Черт, с каким удовольствием он сжёг бы проклятую бумажку! Потому что теперь из-за неё ему придётся вылезти под дождь, чтобы доковылять до джипа и достать комплект для определения отпечатков пальцев — на случай, если всё-таки удастся хоть что-то получить. А потом, если повезёт, сравнить отпечатки с теми, что удалось снять с подброшенной на балу записки. По крайней мере это даст возможность установить, доставил ли Соул-М8 обе записки, или хотя бы одну из них, собственноручно. Или же воспользовался услугами одного и того же посыльного. Хотя, по правде сказать, Райли сильно сомневался в том, что этот тип — кем бы он ни был на самом деле — умеет ладить с людьми.