Я вернулся к скучающей в джипе Марине, передал ей продукт, полезный для зубов по утверждению агрессивной ТВ-рекламы, потом переломил надвое пластик.

— Ноль-ноль рублей, ноль-ноль копеек, — посчитал нужным сообщить.

Девушка пожала плечами — этого стоило ожидать. Тут раздался сигнал сотового телефона и я выслушал сообщение секретного сотрудника Y.: ещё четверка высокопоставленных чиновников держала личные счета в «Оргхимбанке».

Не удивлюсь, если и сексот Z. выдаст похожую информацию. Такое впечатление, что все дороги ведут в этот проклятый банк. Не пора ли познакомиться с его управляющим по известной мне уже фамилии — Тихий? Нет, пока рановато, да и комбинация слишком проста — подозрительно проста. Что-то во всей этой истории меня смущает. Именно некая простота, которая хуже…

Голос Марины прерывает мои размышления на вечные темы:

— Не пора ли нам пообедать, а то от этой жувачки…

— Можно, — сказал я. — Какие будут предложения?

Дальнейшие события привели меня в крайнее изумление. Они были настолько нелепы и трагикомичны, что в моем пересказе происходящее выглядит, как анекдот. Во-первых, девушка выбрала ресторан гостиницы «Балчуг», что само по себе неплохо, если не знать завиральные цены на блюда. Во-вторых, наше прибытие не осталось незамеченным для гостиничных халдеев. И в-третьих, моя спутница вдруг превратилась в светскую львицу и мне пришлось делать вид, что являюсь её телохранителем. И стреляю без предупреждения при малейшем подозрении.

С крайней предупредительностью мы были проведены в зал. Гранит и мраморные колоннады, зеркала и зимний садик с кипарисами, барбарисами и пальмами. Фонтанчик с живыми аллигаторами. Впрочем, крокодилы передохли от нашей хлорированной воды, но все остальное правда.

… В мою рюмку gаrsоn наливал липучую дрянь цвета янтаря. Мы с Мариной, уже сидя за столиком на двоих, ждали, когда этот сатанист в кушаке а ля русс оставит нас.

— Спасибо, — гаркнул я. — Вы свободны.

— Приятного аппетита-с…

Я внимательно осмотрелся: суета, мишура и устрицы в собственном соку, а публика… По привычке я приметил её. Нельзя было сказать, что любители деликатесных рыбных палочек занимали очередь в этот общепит с шести утра, то есть наличествовали свободные места на три четверти зала.

Жующая публика состояла из двух желтых китайских подданных в кимоно, трех корейцев с юга и одного с севера, собирающихся проводить по залу демаркационную полосу. Раскормленная донельзя, шумная семейка Зусманов из земли обетованной. Маленький японец под кипарисом. Хамовитые янки у фонтанчика. Французская парочка после напряженной одноименной любви. Ржущие соплеменники Гете с пенящим пивом. И четверка наших отечественных бандюг в золотых финтифлюшках.

— А почему решила обедать именно здесь? — спросил я, когда понял, что наш обед далеко не случаен.

— Я хочу, чтобы ты переговорил с одним человеком, — призналась.

— Каким человеком?

— Моим женихом, — помедлив, ответила.

— Женихом, — поперхнулся боржоми. — У тебя жених?

— А почему у меня не должно быть его, — улыбнулась с милой издевкой. Я девушка на выданье.

— И кто он?

Не ответила, лишь улыбалась. Я понял, что мне нужно срочно взять тайм-аут. Поклонившись молоденькой чужой невесте, я удалился весь в раздумьях о женском коварстве. Какой ещё к черту жених? Нам так было хорошо общаться. В Большой опять же ходили. На кухоньке пили малиновую настойку. Нет, сколько живу, а понять противоположный пол не могу.