Порой, когда возникает передышка между ближними боями, я сижу на балконе и смотрю в огромное небесное пространство. Напомню, что живу на семнадцатом последнем этаже, почти у облаков, изменчивых, как и наша жизнь. Я смотрю на эти облака и мне начинает казаться, что в нашем мелком мироздании мы не одни. Кто-то более могущественный, более великодушный и более свободный наблюдает за нами. И не без чувства юмора он наблюдает. И видит все наши прегрешения, все слабости, видит наше тщеславие и глупости. Иногда ЭТО помогает нам, иногда издевается, а чаще всего равнодушно взирает на пустые потуги человечества выбраться из эмбрионального животного состояния.

Мне кажется, что работа menhanter это своего рода социальный, скажем так, заказ неба. Я выполняю эту мистическую миссию исключительно по воле высших сил. Другого объяснения в том, что я копаюсь в выгребной яме будней, у меня нет. Деньги? Что деньги? Их можно заработать в тепличных условиях банков и прочих коммерческих структур, где, например, трудятся многие бывшие рыцари плаща и кинжала.

Нет, меня привлекает исключительность моего положения — положения «охотника на людей». Я волен делать, что угодно и как угодно. Для меня нет инструкций и запретов, нет авторитетов, нет принципов. Принцип: никаких принципов. И главная цель — добиться цели.

Надо мной никого — только небо. С ним, как показывает практика, у меня хорошие и дружеские отношения: мой зодиакальный знак — Скорпион. А, как известно, над ним властвуют два качества Марса: эротизм и агрессивность. Эротизма мне хватает, агрессивности тоже. А что ещё надо для полного счастья профессионалу? Может быть, чуть-чуть благосклонности и удачи…

Я умею решать чужие проблемы и не умею решать свои. Чаще всего они связаны с женщинами. Они меня утомляют своим физическим однообразием, природа в этом вопросе была неоригинальна. Хотя не спорю, этот недостаток можно и терпеть, да вот беда — дамы требуют к себе отдельного внимания. Они не понимают, что лучше молчать, когда мужчина смотрит в небо и думает о чем-то своем.

— Ты знаешь, я, наверное, уйду от тебя, — сказала мне однажды женщина по имени Марина.

— Почему? — искренне удивился.

— Ты меня не любишь, — сказала она.

— Люблю, — зевнул я.

— Нет, не любишь.

Мы расстались. Жаль, что она хотела большего, чем просто быть любимой женщиной. Она хотела, чтобы я был при ней, как рюкзак при туристке, посещающей замусоренные горные окрестности далекого-далекого Дивноморска.

Потом я узнал, что Марина вышла замуж за тверского банкира Зыкова-Гордона, известного ловчилу и пройдоху в коммерческих делишках, по которому пуля 5,45 мм. плачет, но подкаблучника в семейной жизни. То есть бывшая любимая была счастлива, а вместе с ней был и счастлив я, потому, что счастлива была она.

И теперь я снова один. У меня никаких личных проблем. Если они возникают, решаю их самым радикальным образом. Я говорю надоевшей женщине, что она храпит во сне; говорю даже тем, кто этого не делает. Это их буквально убивает. И они уходят с чувством вины.

Я люблю одиночество и не люблю телефон. Через него, повторю, из внешнего мира приходят дурные вести.

И вот когда я спокойно созерцал космос, с трудом угадываемый за облаками, раздался телефонный звонок. Предчувствие меня не обманули.

— Надо встретиться, — это был голос Старкова. — Срочно, — у него был такой напряженный металлический голос, что я понял: случилось нечто из ряда вон выходящее.

— Где? — лишь спросил я.

Мы встретились в городе. Обычно виделись на подмосковных окраинах, прогуливаясь по родным лесам и буеракам с берданками наперевес, да новая ситуация, видимо, была настолько экстремальна, что разводить антимонии не приходилось.